Глобальная система на данный момент находится в состоянии кризиса, где структурно ставятся под сомнение асимметрии в распределении силы и пределы возможностей гегемонистских акторов. 15–17 июня 2026 года, под председательством Франции в Эвиан-ле-Бене, состоялся 52-й саммит G7, который прослужил своеобразной макроисторической лабораторией для анализа диалектического напряжения между институциональными основами глобальной политической экономики и проекциями жёсткой силы на мировой арене.
Согласно Роберту Гилпину, мировая система сохраняет стабильность благодаря общественным благам, таким как безопасность, свободные торговые пути и стабильная резервная валюта, предоставляемым державой-гегемоном. Однако держава-гегемон неизбежным образом сталкивается с разрывом между затратами на поддержание системы и сокращением собственного экономического потенциала. Саммит G7 в Эвиане был организован именно в тот момент, когда США избегали одностороннего финансирования военных затрат, обвиняли своих союзников в нелояльности и продвигали ревизионистскую институциональную иерархию в системе глобального управления.[i]
Приход президента Соединённых Штатов Америки (США) Дональда Трампа на открытие саммита с опозданием со словами «Я здесь главный» олицетворяет не только популистскую риторику, но, а также может рассматриваться с точки зрения теории международных отношений как признак кризиса гегемонической легитимности. В Гильпинской литературе гегемония это не только лишь про способность к военному и экономическому принуждению, но а также про институционализированное лидерство, основанное на согласии союзников. Данное эгоцентричное заявление Трампа может рассматриваться в дипломатической литературе как персонализация власти, подрывающая рациональные основы институционального сотрудничества.[ii] Тот факт, что партнёры по G7 отреагировали на данное заявление с улыбкой, указывает больше на то, что Европейские государства разработали стратегию минимизации ущерба в ответ на одностороннюю политику Вашингтона, нежели на институционализированную гибкость трансатлантического союза. Образ потерявшего легитимность гегемона подталкивает союзников стремиться к стратегической автономии.[iii]
Военная эскалация в Иране вследствие действий США и Израиля в феврале 2026 года, приведшая к блокаде Ормузского пролива и потрясшая мировой энергетический рынок, впоследствии была трансформирована в проект соглашения на саммите в Эвиане, что напрямую соответствует гилпиновской логике максимизации выгод и минимазиции издержек. Гилпин предполагает, что как только издержки содержания статус-кво начинают превышает предельные выгоды, государства начинают искать компромисс или же пути к отступлению. С точки зрения Вашингтона, блокада и военная операция против Ирана нанесли серьёзный ущерб глобальным цепочкам поставок, поспособствовали увеличению цен на удобрения и продовольствие, а также подорвали политическую поддержку и рейтинги одобрения администрации Трампа внутри страны.
Соглашение, согласно которому доступ Ирана к оружию будет ограничен в обмен на отмену морской блокады США, официально вступит в силу в Швейцарии. Демонстрация Трампом данного соглашения в качестве победы, обеспечивающая снижение цен на нефть и вызывающая стремительный рост на фондовом рынке, является примером сочленения рациональной политической экономии с механизмами внутренней политики. Однако это соглашение сигнализирует о стратегическом отступлении гегемона от высокозатратного кризиса, созданного им же самим. Потенциал Ирана взимать плату за проход через пролив и нарушения Израилем режима прекращения огня в Ливане указывают на то, что гегемоническая стабильность не была структурно установлена и что достигнутое равновесие носит лишь временный характер.[iv]
Один из наиболее точно обозначенных пунктов повестки дня был выдвинут хозяином саммита Эмманюэлем Макроном, где говорится о доминировании Китая на экспортных рынках за счёт товаров субсидируемых государством, и также об углублении глобальных макроэкономических неравновесий. Гилпин видит смещение глобального богатства и промышленного потенциала в пользу восходящей ревизионистской державе как основную причину мировых войн и системных дисбалансов. Накопленный Китаем колоссальный торговый профицит и промышленный потенциал ставит под угрозу структуру занятости и технологическое превосходство экономик стран G7.
Макрон стремится преобразовать склонность США строить односторонние таможенные пошлины и протекционистские барьеры в общую стратегию экономической безопасности и диверсификации цепочек поставок под эгидой G7. Данная ситуация согласуется с тезисом Гилпина о стремлении международных режимов координировать свои действия перед общими угрозами в условиях ослабления силы гегемона. Западный блок использует площадку G7 для легитимации инструментов, направленных против меркантилизма Китая.[v]
Итоговые заседания G7 помимо вопросов вооружений были также сосредоточены на инновациях будущего в сфере Искусственного Интеллекта (ИИ) и борьбе за глобальное лидерство в данной отрасли. Участие в саммите руководителей американских технологических гигантов, таких как OpenAI, Google DeepMind и Anthropic подчеркнуло возрастающую роль транснациональных акторов в накоплении гегемонической мощи. США использует своё абсолютное превосходство в сфере ИИ как рычаг давления в управлении мировой экономикой. В ответ на это Европейский Союз, особенно Франция (с помощью Mistral AI), стремятся уравновесить данную технологическую гегемонию посредством нормативного регулирования, цифрового суверенитета и правил цифровой безопасности. Борьба вокруг регулирования искусственного интеллекта является отражением в киберпространстве за контроль над способностью создавать прибавочную стоимость, о которой писал Гилпин. Так как цифровой суверенитет определяет логистическую и разведывательную инфраструктуру проецирования военной силы, этот раскол в G7 может привести к смещению мировой иерархии.
Присутствие на саммите президента Украины Владимира Зеленского в качестве гостя выявило трещины в архитектуре безопасности G7 и вновь обострило гилпиновскую проблему распределения издержек в союзах. Угрозы администрации Трампа рационализировать, а в некоторых случаях даже прекратить финансовую и военную помощь Украине в рамках принципа «Америка прежде всего», заставило европейских акторов взять расходы в сфере безопасности на себя. Подчёркивание Макроном того факта, что Украину спас от банкротства именно Европейский Союз, а не США, указывает на текущую системную трансформацию.[vi]
В рамках теории гегемонической стабильности, гегемон, когда не желает нести ответственность за расходы на поддержание системной стабильности, её сохранение превращается в проблему коллективных действий. Рационализация санкций против России и замороженных российских активов с целью послевоенного восстановления Украины указывает на использование G7 финансов в качестве инструмента давления, однако война на истощение на поле боя заходит в тупик из-за нежелания гегемона финансировать своих союзников. Смещение геополитических приоритетов США в сторону Ближнего Востока и Азиатско-Тихоокеанского региона создаёт проблему безопасности в гилпиновском смысле.[vii]
Традиционная однородная структура саммита G7 в Эвиане указывает на то, что традиционно однородная структура G7 и претензия Запада на глобальное управление начинают разрушаться. Однако гибель Индийских моряков в Оманском заливе в результате блокадной атаки США, которое привело к проявлению дипломатического протеста Нью-Дели в сторону США, демонстрирует пределы подобных усилий. Акторы Глобального Юга, вместо интегрирования в архитектуру безопасности Запада, стремятся максимизировать свои меркантилистские интересы.[viii]
В конечном счёте G7 уже не является иерархическим директоратом по регулированию мировой политической экономики, отныне превратившись в слабую коалицию, стремящуюся противостоять китайскому меркантилизму и компенсации капризов гегемона посредством скоординированных протекционистских мер.
[i] “Live Updates: After G7 Leaders Praise U.S.-Iran Deal, Trump Threatens Iran Again”, The New York Times, https://www.nytimes.com/live/2026/06/17/world/g7-summit-trump-france, (Дата обращения: 17.06.2026): Gilpin, R. G. (2016). The political economy of international relations. Princeton University Press.
[ii] “Trump says ‘I am the boss’ at G7 summit as leaders agree ‘new steps to put pressure’ on Russia – Europe live”, The Guardian, https://www.theguardian.com/world/live/2026/jun/17/g7-leaders-evian-donald-trump-ukraine-russia-war-iran-latest-news-updates, (Дата обращения: 17.06.2026).
[iii] “The Latest: G7 summit focuses on contentious future of AI and US dominance of the industry”, Click2Houston, https://www.click2houston.com/news/world/2026/06/17/the-latest-g7-summit-focuses-on-contentious-future-of-ai-and-us-dominance-of-the-industry/, (Дата обращения: 17.06.2026).
[iv] “Trump declares US-Iran peace deal ‘all signed’ as G7 leaders battle to tie up loose ends”, The Guardian, https://www.theguardian.com/world/2026/jun/15/trump-declares-us-iran-peace-deal-all-signed-g7, (Дата обращения: 17.06.2026).
[v] “Macron frames Évian G7 agenda in hope Trump will stay for whole summit”, The Guardian, https://www.theguardian.com/world/2026/jun/15/macron-evian-g7-agenda-summit-trump, (Дата обращения: 17.06.2026).
[vi] “Macron’s Agenda Meets Trump’s at the G7 Summit”, CFR, https://www.cfr.org/articles/macrons-agenda-meets-trumps-at-the-g7-summit, (Дата обращения: 17.06.2026).
[vii] Aynı yer.
[viii] “G7 leaders’ statement on geopolitical issues.”, Elysee, https://www.elysee.fr/en/G7evian/2026/06/17/g7-leaders-statement-on-geopolitical-issues, (Дата обращения: 17.06.2026).
