Ормузский пролив становится одним из уязвимых центров уже не только энергетической безопасности, но и цифрового пространства. Наряду с нефтяными танкерами от этого узкого географического коридора теперь зависят и невидимые потоки данных. Данная ситуация напоминает о фундаментальной реальности современного мира: глобальная мощь измеряется уже не только способностью контролировать энергетические ресурсы, но и возможностью контролировать потоки информации.
Этот узкий пролив, являющийся одним из ключевых узловых пунктов мировой торговли энергоресурсами, на протяжении многих лет считается энергетической артерией мировой экономики. Однако в настоящее время стратегическое значение Ормузского пролива уже не ограничивается исключительно нефтяными танкерами. Проложенные по дну моря оптоволоконные кабели сделали этот регион одновременно одним из важнейших центров глобальной цифровой экономики. Большая часть современных систем — от финансовых операций до облачных вычислений, от военной связи до инфраструктуры искусственного интеллекта — работает на основе подводных оптоволоконных сетей. Поэтому кризис в Ормузе может повлиять не только на цены на энергоносители, но и на глобальный цифровой порядок. Таким образом, помимо энергетического кризиса, возникает новая геополитическая уязвимость.
Подавляющая часть глобального трафика данных по-прежнему передается по физическим кабелям. Тысячи километров оптоволоконных линий, проложенных по дну океанов, — это своего рода невидимая нервная система современного мира. Стратегическое значение данной инфраструктуры долгое время оставалось вне поля зрения общественности. Поскольку они не столь заметны, как нефтяные и газовые трубопроводы, военные корабли или энергетические терминалы. Однако сегодня основное функционирование экономического порядка зависит от этих систем. Даже несколько часов перебоев в передаче данных могут привести к значительным финансовым потерям на финансовых рынках. С этой точки зрения Ормузский пролив представляет собой опасную зону концентрации. Многие важные подводные кабели, соединяющие страны Персидского залива с Европой и Азией, проходят через этот регион. В этом смысле мир стал зависимым от этого узкого географического пролива не только в сфере транспортировки нефти, но и в сфере цифровой связи. Современная интернет-инфраструктура передается по данным кабелям. Сбои в работе подводных кабелей могут вызвать серьезные проблемы, особенно в соединениях между финансовыми центрами и центрами обработки данных. Это затрагивает не только технологические компании, но и широкий спектр областей — от энергетических рынков до логистических цепочек.
В связи с этим государственные СМИ Ирана выдвинули предложение взимать плату с операторов подводных интернет-кабелей, проходящих через Ормузский пролив, за использование районов, которые Иран считает своей морской зоной.[i] Часть наиболее важных подводных кабельных линий мира проходит через Ближний Восток. Узкие морские проходы Красного моря, Баб-эль-Мандебского пролива, Суэцкого канала и Ормузского пролива одновременно выполняют функцию «цифровых узких мест». Эти морские коридоры связывают между собой крупные экономические центры Европы, Азии и Африки.
Напомним, что в 2024 году аварии подводных кабелей в Красном море привели к сбоям примерно в % 25 интернет-трафика между Европой и Азией. Серьезное повреждение подводного кабеля может иметь далеко идущие последствия для глобальной связи. Одним из самых прямых последствий станет фрагментация глобальной связи.[ii] В регионах, зависимых от уязвимых кабельных маршрутов, возможно снижение производительности интернета, перебои в связи или экономическая нестабильность. В частности, страны с ограниченной резервной инфраструктурой, такие как развивающиеся страны в некоторых частях Африки, Ближнего Востока и Южной Азии, пострадают от этой ситуации в непропорционально большей степени. Финансовые рынки также уязвимы к подобным сбоям. Чрезвычайно быстрый и надежный поток данных является основным требованием для высокочастотных торговых систем, глобальных платежных сетей и международных банковских операций. Военные и стратегические последствия повреждений кабелей могут быть еще более серьезными. Вооруженные силы в значительной степени зависят от надежной связи на большие расстояния и координации в режиме реального времени.[iii]
Цифровой подъем региона создает серьезное противоречие, поскольку он по-прежнему зависит от крайне уязвимой физической инфраструктуры. Пока экономики стран Персидского залива пытаются уменьшить свою зависимость от нефти, они фактически обращаются к другой сфере зависимости, такой как «коридоры данных». Это еще больше повышает важность Ормузского пролива. Ведь теперь через эту зону геополитического риска проходят не только нефтяные танкеры, но и глобальные потоки данных.
Подводные кабели в международном праве считаются элементами критически важной инфраструктуры. Обеспечение их сохранности и защиты рассматривается не только как технический вопрос, но и как предмет международных обязательств. Правовой режим также различается в зависимости от морских пространств, через которые проходят кабели: в исключительных экономических зонах прибрежные государства обладают суверенными правами в отношении экономических ресурсов, однако не могут произвольно препятствовать прокладке кабелей. В открытом море же свобода прокладки и эксплуатации кабелей действует в самом широком смысле. Тем не менее, в стратегических регионах, таких как Ормузский пролив, правовые нормы зачастую подвергаются испытанию фактическим соотношением сил и на практике становятся открытыми для различных интерпретаций. Ущерб, причиненный умышленно или в результате халатности, может повлечь за собой юридическую ответственность и обязательство по возмещению ущерба. Однако одной из важнейших проблем в подобных случаях является вопрос доказывания. Установление виновника повреждения кабелей зачастую представляет собой сложную задачу как с технической точки зрения, так и с политической. Это снижает эффективность правовых механизмов и нередко приводит к тому, что проблема переносится в дипломатическую плоскость.
Правовое регулирование подводных кабелей в Ормузском проливе при рассмотрении в рамках норм, основанных на фундаментальных принципах международного морского права, требует обращения к определённым источникам. В историческом плане данное правовое регулирование прошло через несколько этапов развития.
В качестве первой попытки можно привести Конвенцию о защите подводных телеграфных кабелей 1884 года, среди первоначальных участников которой была и Российская империя. Затем, в 1886–1887 годах, этот договор был дополнен Декларацией и Заключительным протоколом. Таким образом, был сделан первый шаг в области международного права, направленный на регулирование деятельности, связанной с подводными кабелями. Договор официально не утратил силу, поскольку он никогда не был аннулирован или заменен другим международным соглашением. Однако в более поздний период для государств, принявших обязательства в рамках Женевских конвенций по морскому праву 1958 года, приоритетными стали новые положения, повторяющие некоторые положения Договора 1884 года.[iv] Современные подводные кабели, в отличие от первых телеграфных кабелей, положивших начало подводной связи, способны передавать различные типы данных, включая телефонные разговоры, интернет-сигналы и электроэнергию. В настоящее время цели использования подводных кабелей также разнообразны. Например, некоторые подводные кабели используются для подачи электроэнергии на прибрежные ветровые электростанции, установленные в море. В то же время в прошлом веке эти кабели в основном использовались в военных целях.[v]
Женевские конвенции 1958 года заложили основу современного этапа правового регулирования подводных кабелей. Положения, содержащиеся в Конвенции об открытом море и Конвенции о континентальном шельфе, впоследствии были более подробно развиты в Конвенции 1982 года. Согласно данным Организации Объединённых Наций, Конвенция 1982 года, участниками которой сегодня являются 168 государств, обладает для государств-участников более высокой юридической силой по сравнению с Женевскими конвенциями 1958 года.[vi]
Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву (UNCLOS), также известная как Конвенция Монтего-Бей, устанавливает правовые рамки, разделяющие моря на различные зоны морской юрисдикции, и предусматривает различные режимы международного права для каждой из этих зон. Согласно статье 3 Конвенции, территориальные воды простираются вдоль береговой линии государств и могут простираться на расстояние до 12 морских миль от базовых линий. Территориальные воды считаются неотъемлемой частью суверенной территории государств. Поэтому прибрежное государство обладает полномочиями устанавливать правила и принимать законодательство в отношении прокладки подводных кабелей в этой зоне.[vii] Прокладка подводного кабеля в территориальных водах зачастую зависит от получения административного разрешения от уполномоченного органа в отношении использования государственных морских акваторий. Как минимум, прибрежные государства обычно требуют подачи официального заявления подрядчиком, действующим, как правило, в сотрудничестве с владельцем подводного кабеля. Кроме того, данная процедура получения разрешения может включать в себя обязательства по уплате налогов или сборов.[viii]
Исключительная экономическая зона (ИЭЗ), которая может простираться на расстояние до 200 морских миль от исходных линий, представляет собой особую (sui generis) морскую зону юрисдикции, предоставляющую прибрежному государству суверенные права на разведку, разработку и эксплуатацию природных ресурсов, а также на осуществление определённых видов экономической деятельности (статья 56). Вместе с тем другие государства продолжают пользоваться свободами открытого моря (статья 58). К числу этих свобод относится и свобода прокладки подводных кабелей и трубопроводов (статья 87(1)(c)). В соответствии со статьёй 58 все государства имеют право прокладывать подводные кабели и осуществлять их обслуживание в исключительной экономической зоне другого государства. Однако при осуществлении этого права они обязаны проявлять «должное уважение» (due regard) к правам и обязанностям прибрежного государства.[ix]
Прибрежное государство не может запрещать или препятствовать прокладке транзитного подводного кабеля лишь на том основании, что он проходит через его исключительную экономическую зону (ИЭЗ). Пункт 2 статьи 79 также подтверждает данный принцип применительно к континентальному шельфу и предусматривает, что прибрежное государство не вправе препятствовать прокладке или обслуживанию таких кабелей и трубопроводов, за исключением случаев осуществления своих прав на исследование континентального шельфа, разработку его природных ресурсов либо предотвращение загрязнения, которое может быть вызвано трубопроводами. Согласно пункту 3 статьи 79, определение маршрута трубопроводов на континентальном шельфе подлежит одобрению прибрежного государства. В отличие от этого, в отношении подводных кабелей, которые лишь транзитом проходят через ИЭЗ и не имеют соединения с побережьем, требование о получении такого согласования маршрута не предусмотрено.[x]
Что касается открытого моря, то в соответствии с UNCLOS все государства, независимо от наличия или отсутствия выхода к морю, обладают правом на судоходство (свободу навигации), полёты, прокладку подводных кабелей, создание искусственных островов, рыболовство и проведение научных исследований в открытом море (статья 87). Однако согласно статье 114 Конвенции:
- Каждое государство обязано принять необходимые законы и нормативные акты, обеспечивающие, чтобы лица, находящиеся под его юрисдикцией и являющиеся владельцами подводного кабеля или трубопровода, проложенного в открытом море, в случае причинения при прокладке или ремонте такого кабеля либо трубопровода повреждения или разрыва другого кабеля или трубопровода несли расходы по их восстановлению.
Заявление нового руководителя Ирана о том, что в случае продолжения военного конфликта могут быть открыты и другие фронты, возможно, может рассматриваться как завуалированная угроза безопасности подводных кабелей в Ормузском проливе. Однако, поскольку Иран официально не является участником Конвенции Организации Объединённых Наций по морскому праву, положения Конвенции не имеют для него обязательной силы. Поэтому прямое применение норм Конвенции в отношении руководства в Тегеране не представляется возможным. Такая ситуация может приводить к определённым пробелам в реализации международно-правового порядка.
Основная системная проблема режима подводных кабелей заключается в постоянном противоречии между свободой глобального обмена данными и суверенитетом государств. С одной стороны, глобальная экономика нуждается в непрерывном потоке данных, с другой — прибрежные государства продолжают отстаивать свои права на контроль над собственными зонами безопасности. Правовое регулирование подводных кабелей в Ормузском проливе, хотя и основано на основных принципах международного морского права, сталкивается с серьезными испытаниями. Хотя такие договоры, как UNCLOS, теоретически гарантируют безопасность кабелей и свободу прохода, региональные геополитические напряжения ослабляют эффективность этого порядка. Стратегическое значение региона превращает применение правовых норм из чисто технического вопроса в поле геополитической борьбы.
[i] Meredith Primrose Jones, “Iran’s Threats to Hormuz Undersea Cables Highlight Vulnerabilites of Data Chokepoints”, Insurance Journal, https://www.insurancejournal.com/news/international/2026/05/15/869938.htm, (Дата обращения: 23.05.2026).
[ii] Там же.
[iii] Там же.
[iv] Рылова М.А., Швец Д.А., “Свобода прокладки подводных кабелей и право на разработку минеральных ресурсов: “на перекрестке равнозначных дорог”, Право. Журнал Высшей школы экономики, https://cyberleninka.ru/article/n/svoboda-prokladki-podvodnyh-kabeley-i-pravo-na-razrabotku-mineralnyh-resursov-na-perekrestke-ravnoznachnyh-dorog/viewer, 234, (Дата обращения: 23.05.2026).
[v] Там же. С. 235.
[vi] Там же. С. 235.
[vii] Marta Lahuerta Escolano, “The Legal Status and Applicable Regime of International Submarine Cables”, SubTel Forum, https://subtelforum.com/legal-status-of-submarine-cables/, (Дата обращения: 23.05.2026).
[viii] Там же.
[ix] Winston Qiu, “The Law of the Sea and Subsea Cables:UNCLOS Principles, Coastal State Jurisdiction, and the Indonesian Experience”, Submarine Networks, https://www.submarinenetworks.com/en/nv/insights/the-law-of-the-sea-and-subsea-cables-unclos, (Дата обращения: 23.05.2026).
[x] Там же.
