Введение Президентом Соединённых Штатов Америки (США) Дональдом Трампом новой глобальной таможенной пошлины в размере 10% и отмена Верховным судом США ранее объявленных широкомасштабных тарифов решением 6 против 3 представляют собой не только обсуждение торговой политики с точки зрения американской политической системы, но и критический поворотный момент в контексте разделения властей, границ президентских полномочий и будущего глобального экономического порядка. Решение суда о том, что тарифы, введённые президентом на основании Закона о международных чрезвычайных экономических полномочиях 1977 года (IEEPA), содержат превышение полномочий, открыто ограничило возможности исполнительной власти маневрировать в сфере торговли в рамках правового контроля. Это решение, по-видимому, вновь подтвердило центральное положение полномочий Конгресса по налогообложению в американской конституционной системе.
Главный судья Джон Робертс, изложивший мнение большинства суда, подчеркнул, что Конгресс, передавая полномочия по установлению тарифов, сделал это ясно и в ограниченной форме. Это стало институциональным напоминанием в адрес исполнительной власти.[1] Особенно примечательно то, что двое консервативных судей, назначенных Трампом, — Эми Кони Барретт и Нил Горсач — также присоединились к решению об отмене. Эта картина показала, что решение рассматривалось не только в идеологическом, но и в контексте конституционных границ полномочий. Следовательно, вопрос сформировался как конституционная дискуссия о пределах кризисных полномочий президентского поста, а не о предпочтениях Трампа в торговой политике.
Объявление Трампом новой глобальной пошлины в размере 10% несмотря на решение суда показало, что исполнительная власть не намерена отступать. Заявление президента о продолжении тарифов на основе «альтернативных законов» продемонстрировало, что Белый дом будет и дальше использовать торговую политику как стратегический инструмент.[2] Эта ситуация подтвердила, что торговая политика в США всё больше становится элементом внутренней политической поляризации. Резкая критика президентом республиканских судей, поддержавших решение, указала на возможность усиления напряжённости в отношениях между судебной и исполнительной ветвями власти.
С экономической точки зрения видно, что решение в краткосрочной перспективе было позитивно воспринято рынками. Рост фондового индекса, состоящего из акций 500 крупнейших компаний Америки (S&P 500), показал, что деловые круги оценили снижение правовой неопределённости и возможность потенциального возврата средств как положительное развитие. Особенно для американских малых и средних предприятий, производящих в Китае, это решение создало «пространство для передышки». Однако заявление Трампа о том, что процесс возврата может занять многие годы, показало, что неопределённость полностью не исчезла. Это, в свою очередь, может привести к тому, что инвестиционные решения в среднесрочной перспективе будут формироваться более осторожно.
С точки зрения будущего США вопрос заключается не только в самих тарифах; главным является то, на какой правовой основе президент может использовать инструменты торговой политики. Если Белый дом продолжит аналогичные меры, опираясь на иные законодательные акты, между Конгрессом и исполнительной властью может возникнуть новый конфликт полномочий. Эта ситуация может спровоцировать более широкую дискуссию о границах президентской модели в американской политической системе. Особенно в избирательные периоды использование торговли как инструмента популистской риторики может углубить напряжение между экономической рациональностью и политической мобилизацией.
На глобальном уровне это решение имело двусторонний эффект. С одной стороны, был послан сигнал о том, что внутренний правовой механизм сдержек функционирует в отношении односторонних торговых мер США. Это усилило восприятие сохранения институциональной стабильности для таких союзников, как Европейский союз, Канада и Япония. С другой стороны, объявление Трампом новых тарифов укрепило мнение о снижении предсказуемости торговой политики США. Эта противоречивая картина породила вопросы относительно глобального экономического лидерства США.
С точки зрения отношений с Китаем события представили более сложную картину. Защита тарифов администрацией Трампа как «инструментов, стимулирующих внутреннее производство» показала, что стратегия экономического давления в отношении Китая будет продолжаться.[3] Однако решение Верховного суда обозначило правовые пределы этой стратегии. С точки зрения Китая ограничение исполнительной власти внутренним правом США могло обеспечить краткосрочное облегчение; однако намерение Трампа продолжать тарифы альтернативными способами наводит на мысль, что торговые войны полностью не завершатся.
Отношения США с союзниками также были затронуты этим процессом. В частности, Мексика и Канада изначально оказались среди стран, на которые были нацелены меры. Учитывая интеграцию североамериканских цепочек поставок, тарифы стали фактором, осложняющим региональное экономическое сотрудничество. Решение суда было оценено этими странами как дипломатическая победа. Однако новая глобальная пошлина в размере 10% вновь привела к тому, что союзники оказались под ударом. Эта ситуация имела потенциал ослабить основанные на доверии отношения США со своими торговыми партнёрами.
В долгосрочной перспективе наиболее важным последствием стало переопределение институциональной основы торговой политики в США. Если Конгресс примет новые меры, ограничивающие чрезвычайные полномочия исполнительной власти, односторонние торговые шаги президента могут быть сдержаны. В противном случае исполнительная власть сможет продолжать аналогичную политику, используя различные правовые инструменты. Этот процесс стал примером, проверяющим устойчивость механизмов сдержек и противовесов в американской демократии.
В этом контексте сложившаяся картина показала, что торговая политика в США больше не является лишь экономическим инструментом; она превратилась в стратегическую сферу, формирующуюся на пересечении конституционных границ, политической легитимности и претензий на глобальное лидерство. Это напряжение между исполнительной и судебной ветвями власти продемонстрировало, как государственная структура США реагирует в кризисные моменты; одновременно оно напомнило международным акторам, что внутреннее право США может оказывать определяющее влияние на внешнюю политику. Однако риторика президента, не предполагающая отступления, поставила вопрос о том, в какой мере правовые ограничения способны противостоять политической воле. Таким образом, речь идёт не только об отмене тарифов; вопрос перешёл в более широкую дискуссию о том, в каких институциональных рамках будет использоваться американская сила.
В заключение, решение Верховного суда показало, что конституционные границы в США сохраняются; однако новый тарифный шаг Трампа продемонстрировал, что неопределённость в торговой политике продолжается. Эти события могут иметь долгосрочные последствия для глобального экономического лидерства США, их отношений с союзниками и конкуренции с Китаем. В предстоящий период напряжение между правовой основой торговой политики и политической стратегией может стать одним из ключевых факторов, определяющих внутреннюю и внешнюю политику США.
[1] Sherman, Natalie. “Trump Brings in New 10% Tariff as Supreme Court Rejects His Global Import Taxes”, BBC News, www.bbc.com/news/articles/cn8146l0n55o, (Дата доступа: 22.02.2026).
[2] Там же.
[3] Там же.
