Анкарский центр кризисных ситуаций и политики (ANKASAM) представляет вашему вниманию мнения аналитика по внешней политике Наталии Идальго Мартинес о влиянии соперничества между Соединёнными Штатами Америки (США) и Китаем на внешнеполитический выбор стран Латинской Америки и Карибского бассейна, их усилиях по балансированию между Вашингтоном и Пекином, а также о возможностях и рисках, которые китайские инвестиции создают с точки зрения стратегической автономии.
1. Как усиливающееся соперничество между США и Китаем меняет внешнеполитический выбор стран Латинской Америки?
Приход к власти второй администрации Дональда Трампа привёл к заметным изменениям во внешней политике правительств стран Латинской Америки и Карибского бассейна. Второй президентский срок Трампа ознаменовался более напористым подходом к Западному полушарию, который перекликается с логикой доктрины Монро и направлен на укрепление влияния США в регионе. Американский президент без колебаний стал использовать экономические инструменты нетрадиционным образом, стремясь добиться от региональных партнёров максимальных уступок по вопросам, не обязательно связанным с торговлей, включая присутствие Китая в регионе.
В ответ на это, я так понимаю что, страны Латинской Америки и Карибского бассейна всё яснее осознают необходимость более осторожно выстраивать отношения с Вашингтогом и Пекином, сопостовляя политические издержки возможного ухудшения отношений с США с экономическими преимуществами сохранения тесных связей с Китаем. Вместо открытого присоединения к одной из сторон большинство из них, вероятно, продолжит придерживаться стратегии прагматичного hedging там, где это возможно: сохраняя отношения с США в сфере безопасности и политики и одновременно поддерживая экономическое партнёрство с Китаем.
Это особенно актуально в период, когда президенты Дональд Трамп и Си Цзиньпин демонстрируют миру принципиально разные образы лидерства: первый — через непредсказуемый и принудительный подход, второй — как надёжная альтернатива, уважающая суверенитет. Колумбия, например, присоединилась к инициативе «Один пояс, один путь» и Новому банку развития БРИКС. В Бразилии поддержка Вашингтоном Жаира Болсонару и угрозы введения тарифов подтолкнули страну к дальнейшему сближению с Китаем, даже породив обсуждения о возможном присоединении Бразилии к инициативе «Один пояс, один путь».
Страны, чьи экономики в значительной степени зависят от доступа к американскому рынку, а также государства, лидеры которых — в том числе некоторые недавно избранные — поддерживают особенно тесные отношения с президентом Трампом, могут быть более склонны публично учитывать требования Вашингтона, чтобы избежать дипломатической конфронтации. Однако за закрытыми дверями они по-прежнему не готовы дистанцироваться от Китая. Аргентина наглядно демонстрирует эту динамику: до вступления в должность президент Хавьер Милей критически высказывался о Китае, однако, несмотря на идеологическую близость с американским коллегой, экономические реалии страны вынуждают его добиваться китайских инвестиций и расширения торговли с Пекином.
Некоторые правительства могут рассматривать стремление США сократить влияние Китая в своём «ближнем зарубежье» как возможность усилить собственные переговорные позиции, ненавязчиво поощряя обе державы к соперничеству за влияние. Вместе с тем пространство для hedging сужается, особенно в странах Латинской Америки и Карибского бассейна, наиболее тесно связанных с Соединёнными Штатами. В феврале 2025 года Панама вышла из инициативы «Один пояс, один путь». Продолжающееся давление со стороны Вашингтона может также подтолкнуть некоторые страны к признанию суверенитета Тайваня.
Особенно сложная задача по поддержанию баланса стоит перед Мексикой: её географическое положение делает страну неотделимой от экономических интересов и интересов национальной безопасности США. Опасения по поводу того, что китайские компании используют Мексику как обходной путь для выхода на американский рынок и уклонения от тарифов США, стали одним из спорных вопросов в ходе пересмотра соглашения USMCA. Это побудило Мексику усилить проверку китайских инвестиций, а также повысить тарифы на китайские автомобили и автокомпоненты.
2. Могут ли государства Латинской Америки балансировать отношения с Вашингтоном и Пекином, не оказываясь втянутыми в соперничество великих держав?
Я думаю, что сохранять такой баланс становится всё сложнее. Как уже отмечалось, страны стремятся сохранять стратегическую неопределённость в условиях соперничества великих держав. Однако по мере сужения пространства для манёвра, как в случае Мексики, они, скорее всего, будут всё больше ориентироваться на Вашингтон.
Ещё одним важным фактором является то, что инфраструктурные проекты КНР могут иметь двойное назначение и использоваться как в коммерческих целях, так и в интересах безопасности. Согласно Закону КНР о национальной разведке 2017 года, все компании, включая портовых операторов, обязаны сотрудничать с китайскими службами безопасности и разведки. В случае обострения напряжённости между США и Китаем или возникновения конфликта в Тайваньском проливе Пекин может использовать эти активы, чтобы ограничить или задержать доступ американских торговых судов и военно-морских сил. Это показывает, как отдельные инвестиционные решения могут втянуть страны Латинской Америки и Карибского бассейна в более широкую динамику соперничества великих держав.
3. Обеспечивают ли китайские инфраструктурные и финансовые инициативы большую стратегическую автономию или создают новые формы зависимости?
Прежде всего, не следует путать стратегическую автономию с заменой одного источника зависимости другим. На мой взгляд, любая модель финансирования, которая не позволяет стране-получателю развивать собственную производственную силу, укреплять местную промышленность и самостоятельно обеспечивать устойчивый рост, в конечном счёте рискует породить новую форму зависимости независимо от того, выступает ли кредитором Китай или другая внешняя сила.
При этом китайские инвестиции в страны Латинской Америки и Карибского бассейна, несомненно, способствовали экономическому росту в отдельных сферах и расширили стратегические возможности региона. Пекин действительно уделял постоянное внимание региону, который на протяжении многих лет не считался приоритетным со стороны многих правительств, включая США. Там, где отдельные государства и институты не смогли выстроить эффективные отношения, Китай предложил доступные и привлекательные условия финансирования, с которыми другим акторам было трудно конкурировать. Благодаря этому некоторые страны Латинской Америки и Карибского бассейна смогли реализовать проекты, которые иначе они бы не смогли реализовать самостоятельно.
Однако заключение подобных контрактов может привести к зависимости от китайских инвестиций, реализация которых порой занимает больше времени, чем ожидалось. Кроме того, не следует забывать, что китайские кредиты необходимо возвращать. Это создаёт финансовые обязательства и может привести к серьёзной долговой нагрузке, особенно если проекты не обеспечивают ожидаемой экономической отдачи. Хотя китайские инвестиции помогли странам Латинской Америки и Карибского бассейна расширить свои стратегические активы, рост их стратегической значимости не обязательно означает укрепление их стратегической независимости.
