Евразийский экономический союз (ЕАЭС) был официально основан 29 мая 2014 года вследствие учредительного договора, подписанного в Астане и вступившего в силу 1 января 2015 года. Спустя 10 лет с основания союз представил итоги своего экономического развития на заседании высшего Евразийского экономического совета, состоявшемся 29 мая 2026 года снова в Астане. Исходя из данных Kazinform и Xinhua, общая картина выглядит довольно впечатляюще. Общий валовой внутренний продукт (ВВП) государств-членов составлял 3,02 триллион долларов к 2025 году, с ростом на 16,6% по сравнению с 2020 годом. Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев прогнозирует темпы роста объединения на 2026-2027 годы на приблизительно 2,5%.[i] Однако структурная реальность за этими показателями указывает на то, что данный процесс является формированием региональной архитектуры зависимости, нежели углублением интеграции.
В рамках союза, состоящего из пяти государств-членов—России, Казахстана, Беларуси, Армении и Кыргызстана —в 2025 году объём взаимной торговли составил 95 миллиардов долларов США. Токаев прогнозирует превышения 100 миллиарда долларов в 2026 году.[ii] Тот факт, что объём взаимной торговли удвоился с 2015 года, а доля несырьевых и неэнергетических товаров выросла до 76,6% по данным Евразийской экономической комиссии, позволяет рассматривать союз не только как платформу для обмена сырьевых товаров.[iii] Вместе с тем внутренняя торговля в размере 95 миллиардов долларов, составляет ограниченную долю в общем объёме внешней торговли государств-членов; то есть, расширение интеграции не является равным её углублению. По данным поделившимися на пятом Евразийском экономическом форуме, объём промышленного производства достиг 1,69 триллиона долларов, увеличивший на 18,9% в 2021–2025 годах, тогда как объём сельскохозяйственного производства достиг 167,5 миллиардов долларов с ростом на 12,4%.[iv] Данные показатели отражают не только реальный рост, но и не отменяют того факта, что главным фактором этого роста является экономическим весом одного государства-члена — России.
Выделяющимся успехом союза является сфера финансов: доля расчётов в национальных валютах во взаимной торговле государств-членов выросла приблизительно на 93% в 2025 году.[v] Данный показатель является официальным доказательством того, что доллар был лишён своей доминирующей позиции. Однако при более внимательном анализе экономического содержания становится ясно, что данная картина формируется вокруг одной валюты—рубля, нежели множества национальных валют. Для экономик государств-членов, имеющих ограниченный доступ к сервисам SWIFT и в связи с сокращением ликвидности в долларах и евро вследствие западных санкций, рубль стал не выбором, а вынужденной необходимостью. В этом смысле показатель в 93% означает, что зависимость от доллара была заменена на зависимость от рубля, нежели победу дедолларизации. Логика использования энергетических коридоров как инструмент «вооружённой зависимости» также заметен и в валютно-финансовой сфере: актор занимающий центральное место в асимметричной сети превращает данную позицию в источник структурного влияния. Для малых государств-членов оплата в рублях означает косвенный перенос валютных рисков и последствий денежно-кредитной политики России на собственные экономики.
Политические ограничения данной структурной асимметрии наиболее отчётливо проявились весной 2026 года. Главы государства России, Казахстана, Беларуси и Кыргызстана в их совместном заявлении, опубликованном по итогам заседания Высшего Евразийского экономического совета 29 мая 2026 года, фактически поставили Армению перед выбором между членством в Европейском Союзе и Евразийском экономическом союзе, предложив сделать этот выбор через референдум. Впоследствии Россия отозвала своего посла в Ереване для консультаций.[vi] По данным CGTN и Общественного радио Армении, премьер министр Пашинян отверг приглашение на референдум заявив, что его страна намерена оставаться в союзе «спокойно и решительно», одновременно принимая тот факт о невозможности совмещать членство в ЕС и ЕАЭС.[vii] Вступление в силу закона о начале процесса присоединения Армении к ЕС 4 апреля 2025 года и проведение первого саммита между ЕС и Ереваном[viii] в 2026 году сигнализируют о том, что экономическая привлекательность союза недостаточна для удержания государства-члена внутри союза. Экономическая интеграция успешна настолько, насколько государства-члены согласны на лимитирование автономности в сфере внешней политики, и когда это согласие ослабевает, инструментом союза становится политическое давление, нежели экономические стимулы.
Аналогичная центробежная тенденция также наблюдается в многовекторной внешнеэкономической политике Казахстана, которая является второй сильнейшей экономикой союза. Астана, с одной стороны, развивает институциональные связи с ЕАЭС, а с другой, в рамках Среднего Коридора, позиционирует себя как альтернативный транзитный центр в сфере торговли между Китаем и Европой, также одновременно мобилизуя полагающееся международное финансирование для данной транспортной инфраструктуры. Такая двойственная позиция свидетельствует о том, что для Казахстана членство в ЕАЭС является не формой зависимости, а вектором, нуждающимся в балансировании. Внешнеполитические инициативы союза свидетельствует тому, как всё в большей степени союз приобретает скорее характер геополитического выравнивания, нежели экономической интеграции. Договор о свободной торговле, подписанный в конце 2023 года с Ираном и далее с Индонезией в 2025 году, а также ранее выстроенные торговые рамки с Вьетнамом, Сингапуром и Сербией поддерживают данную тенденцию. Предоставленный статус наблюдателей таким странам как Куба, Иран, Молдова и Узбекистан формирует географическую карту геополитических предпочтений.[ix]
Турция сознательно располагается вне этой картины. Анкара является ни членом, ни членом наблюдателем в ЕАЭС, сохраняя экономические отношения с регионом не через институциональные механизмы союза, а в частности через Казахстан и другими государствами-членами в форме двусторонних отношений посредством альтернативных векторов интеграции таких как Организация Тюркских государств. Данное предпочтение также является совместимым со стратегией Турции по развитию Среднего Коридора, где вместо интеграции в рублёво-центричный блок Турция предпочитает сохранять собственную переговорную силу в рамках многосторонних транспортных и торговых сетей. С точки зрения Турции ЕАЭС скорее является пространством экономического соседства, где можно селективно выстраивать глубокие отношения с его членами, нежели конкурентом или партнёром.
Таким образом, итоги первого десятилетия ЕАЭС демонстрируют разрыв между количественными показателями и структурной глубиной союза. Совокупный ВВП, превышающий 3 триллиона долларов, и доля национальных валют в 93% создают на бумаге образ продвинутой интеграции; однако данные показатели больше указывают на экономическое притяжение России в условиях санкций, нежели на институционализацию, основанную на единых правилах. Будущее союза будет определяться не показателями взаимной торговли, а способностью превратиться в институционализированную структуру, основанную на правилах и способную балансировать суверенные интересы государств-членов, при этом не зависящую от экономического веса одного государства. Как показывает пример Армении, интеграция неспособная заменить политическое согласие на экономическое притяжение, начинает испытывать на прочность не свою глубину, а собственные пределы.
[i] “EAEU GDP exceeds 3 trln USD in 2025, up 16.6 pct since 2020”, Xinhua, https://english.news.cn/20260530/54af69943c35443d88ce9ca7ce855450/c.html, (Дата обращения: 19.06.2026).
[ii] Там же.
[iii] Avrasya Ekonomik Komisyonu (EEC), Ticaret Birimi Analizi — ham madde dışı ve enerji dışı ürünlerin karşılıklı ticaretteki payı (%76,6). https://eec.eaeunion.org/en/news/, (Дата обращения: 19.06.2026).
[iv] “EAEU GDP exceeds 3 trln USD in 2025, up 16.6 pct since 2020”, a.g.e., (Erişim Tarihi: 19.06.2026).
[v] Там же.
[vi] “Nikol Pashinyan: Armenia to remain in EAEU amid EU membership debate”, CGTN, https://news.cgtn.com/news/2026-06-02/Nikol-Pashinyan-Armenia-to-remain-in-EAEU-amid-EU-membership-debate-1NE0TI3Fmak/p.html, (Дата обращения: 19.06.2026).
[vii] Ermenistan Kamu Radyosu (Public Radio of Armenia), 27 Mayıs 2026. (Paşinyan’ın referandum çağrısını reddeden açıklamaları.) https://en.armradio.am/, (Дата обращения: 19.06.2026).
[viii] “What the First EU–Armenia Summit Means for European Companies”, Special Eurasia, https://www.specialeurasia.com/2026/05/12/eu-armenia-summit-companies/, (Дата обращения: 19.06.2026).
[ix] ADB Asya Bölgesel Entegrasyon Merkezi (ARIC), Eurasian Economic Union Free Trade Agreements. (AEB’nin İran, Endonezya, Vietnam, Singapur ve Sırbistan ile ticaret çerçeveleri; Küba, İran, Moldova ve Özbekistan’ın gözlemci statüsü.) https://aric.adb.org/fta/eurasian_economic_union, (Дата обращения: 19.06.2026).
