В Италии правительство, сформированное в октябре 2022 года под руководством Джорджи Мелони, к 4 сентября 2026 года превысит 1400 дней своего пребывания у власти, побив рекорд, установленный вторым правительством Сильвио Берлускони, и став самым долго работающим непрерывным правительством в стране со времен Второй мировой войны.[i] В Италии, где средний срок полномочий правительств ограничен 14 месяцами, и где с 1946 года было сформировано 68 различных правительств,[ii] долговечность руководства Мелони является исключительным примером на фоне хронической правительственной нестабильности в Италии, а с другой — демонстрирует, что избирательный успех популистских ультраправых в Европе может трансформироваться в устойчивый опыт пребывания у власти. Более того, примечательно, что партия «Национальное будущее», основанная в феврале 2026 года под руководством Роберто Ванначчи после раскола с «Лигой», смогла заручиться электоральной поддержкой, несмотря на то, что у власти находятся ультраправые.
В этом плане опыт Мелони у власти важен для понимания условий, при которых произошло развитие событий. После вступления в должность премьер-министра Мелони взяла на себя широкий круг обязанностей, от обеспечения экономической стабильности Италии и выполнения обязательств перед Европейским союзом до альянса НАТО, государственных финансов и внешней политики всей страны. Эта ответственность показывает ограниченность возможностей преобразования радикальной риторики в жизнеспособную политику. Действительно, исследования показывают, что, хотя Мелони придерживалась умеренного и прагматичного подхода к внешней политике, она смогла сохранить значительные элементы своей ультраправой позиции по внутренним вопросам, таким как иммиграция и культурные войны.[iii] Таким образом, правительство не отменяет политическую линию Мелони. Скорее, создает для неё необходимые рамки, определяя, в какой степени и какими средствами эта линия может быть реализована.
Именно в этот момент, когда ставятся под сомнение границы концепции, подъем Ванначчи приобретает особое значение. Потому что «Национальное будущее» не возвращает миграционную и идентификационную повестку, от которой отказалась Мелони. Точнее, утверждает, что политика, проводимая правительством Мелони, оказалась недостаточной. Ванначчи даже заявляет, что предлагает идеологическую ясность, которой правящая коалиция больше не обладает.[iv] В частности, в вопросах гражданства и иммиграционной политики Ванначчи критикует Мелони, он предлагает увеличить срок проживания для получения итальянского гражданства до двадцати лет, сделать обязательным требование к знанию итальянского языка на высоком уровне и предоставлять гражданство на основе принадлежности, включающей соответствие культурным ценностям Италии.[v] Кроме того, он утверждает, что одной из основных политических целей «Национального будущего» является отправка части иммигрантов из страны обратно в страны их происхождения. В то время как приоритетом правительства Мелони является сокращение нелегальной миграции и контроль границ, для Ванначчи большую роль играет ассимиляция, расширяя дискуссию от вопроса, кто может въехать в страну, и до того, кто из уже находящихся там может считаться частью национального сообщества. Таким образом, расхождение во взглядах между Ванначчи и Мелони распространяется не только на контроль миграции, но и на определение гражданства и национальной принадлежности.
Аналогичное расхождение во взглядах между Мелони и Ванначчи наблюдается в вопросах Евросоюза и внешней политики. Мелони придерживается подхода, основанного на национальном суверенитете, и проводит политику, защищающую интересы Италии в рамках Союза, что же касается Ванначчи то, он выступает за прекращение европейской политической интеграции и преобразование ЕС в более гибкую организацию, ориентированную на межгосударственное сотрудничество. Расхождение еще более заметно в вопросе Украины. В то время как Мелони, несмотря на разногласия с администрацией Трампа, поддерживает Киев и позицию Италии в НАТО, Ванначчи выступает против поставок оружия Украине и хочет восстановить отношения с Россией. Эти различия, охватывающие вопросы иммиграции и гражданства, европейской интеграции и внешней политики, затрудняют рассмотрение Ванначчи просто как более жесткой версии Мелони. В частности, его более эксклюзивный подход к гражданству и включение обратной миграции в качестве фундаментального элемента его политической программы превращают «Национальное будущее» в игрока, расширяющего границы популистского ультраправого движения.
По сути, все эти характеристики на первый взгляд можно было бы считать классической идеологией ульраправых. Однако тот факт, что «Национальное будущее» вскоре после своего основания получила широкую поддержку среди значительной части избирателей, представляет собой парадокс, заслуживающий внимания. В опросе SWG, опубликованном в начале сентября, «Национальное будущее» обогнала «Вперед, Италия», самого сильного партнера Мелони по коалиции, с 7,5%, став четвертой по величине политической силой в стране. Между тем, партия «Братья Италии» сохранила свои позиции крупнейшей партии с 26,8%.[vi] Эти данные показывают, что, хотя Мелони сохранила лидерство и поддержку избирателей своей партии, Ванначчи также быстро набрал значительный избирательный потенциал, демонстрируя, что два разных политических игрока могут одновременно находить поддержку внутри итальянских правых. Поэтому, чтобы понять взлет Ванначчи, который нельзя объяснить как естественное следствие ослабления позиций Мелони, необходимо изучить, как он обеспечил себе поддержку избирателей.
Анализ избирательной поддержки Ванначчи исключительно через призму иммиграции и политики идентичности, без учета экономических параметров, был бы неполной оценкой. Действительно, хотя правительство Мелони предприняло успешные шаги к достижению политической стабильности, укреплению доверия рынка к государственным финансам и сокращению нелегальной миграции, эти достижения не устранили давние экономические проблемы Италии. Хотя реальная заработная плата выросла на 1,3% в первом квартале 2026 года по сравнению с предыдущим годом, она остается ниже уровня 2021 года. Кроме того, рост цен на энергоносители подпитывает инфляцию, и прогнозируется, что реальная заработная плата снизится на 0,9% в 2026 году.[vii] В этом контексте Ванначи рассматривает дискурс миграции, безопасности и национальной идентичности не только как культурную проблему, но и связывает его с экономическими потерями. В частности, связывая высокие цены на энергоносители и экономический спад с войной на Украине, санкциями против России и текущими внешнеполитическими решениями, она интегрирует экономическое недовольство в более широкий дискурс суверенитета и национальных интересов.[viii] Таким образом, Ванначи предлагает избирателям целостное объяснение: экономические потери, культурные изменения и политическая нестабильность — это разные последствия одной и той же проблемы, усугубляемой ужесточением иммиграционной политики. Это объяснение облегчает Ванначи завоевание поддержки не только среди избирателей «Лиги» и «Братьев Италии», но и среди тех, кто не голосовал на европейских выборах 2024 года, в период, когда Мелони пользовалась значительной поддержкой избирателей.
Хотя эта поддержка пока не сделала Ванначи прямой альтернативой Мелони, стремительный рост популярности «Национальное будущее» до более чем 7% представляет собой значительную силу для удьтраправых сил на предстоящих выборах. Фундаментальный вопрос для Мелони заключается в том, как раскол голосов правых повлияет на результаты выборов, если «Национальное будущее» будет баллотироваться вне правоцентристского альянса на выборах 2027 года. На выборах, где конкуренция между правоцентристскими и левоцентристскими силами высока, выдвижение Ванначи как отдельного политического игрока может стоить Мелони мест в альянсе, особенно в округах, где действует принцип большинства.
С другой стороны, включение Ванначи в альянс также может дорого обойтись Мелони. Жесткая политика Ванначи в отношении иммиграции, Европейского союза, Украины и России может изменить нынешнюю политическую линию ультраправого альянса. Таким образом, Мелони должна учитывать то, что с одной стороны, возможность того, что исключение Ванначчи из альянса может расколоть голоса правых избирателей, а с другой стороны, риск того, что потенциальное партнерство может изменить политический баланс. Эта дилемма открывает для Ванначчи область влияния за пределами его нынешней доли голосов, превращая «Национальное будущее» в ключевого игрока, которого следует учитывать в избирательной стратегии правоцентристских сил.
Подъем Ванначчи — это событие, которое необходимо учитывать и Евросоюзу. За последние четыре года Мелони удавалось балансировать между институциональными и международными обязательствами и суверенным дискурсом в отношениях с ЕС. Однако Ванначчи напрямую ставит под сомнение пределы этого баланса. Подход Европейского союза, с его риторикой, такой как прекращение поддержки Украины и улучшение отношений с Россией, получает все большую поддержку избирателей. Это может подтолкнуть Мелони к более жесткой позиции в отношении политики ЕС, даже без формирования альянса с Ванначчи, чтобы сохранить свою избирательную базу. Поэтому в предстоящий период Брюсселю важно увидеть, сможет ли правительство Мелони создать достаточно большую постоянную выборную базу, чтобы оказывать внутреннее давление на европейскую политику.
Эта ситуация также добавляет новое измерение в европейские политические дебаты. Взлет Ванначчи демонстрирует, что рассматривать сдвиг вправо в Европе как одностороннее движение избирателей от традиционных центристских партий к радикальным правым — это неполный анализ. Действительно, итальянский пример показывает, что институционализация радикальных правых у власти не положила конец динамике радикализации в правой политике. Напротив, более жесткие и дискриминационные требования могут набирать силу вокруг отдельной политической программы. Таким образом, случай Ванначчи указывает на значительную возможность нового этапа в подъеме европейских ультраправых. На первом этапе крайне правые партии вывели на первый план такие вопросы, как иммиграция, национальная идентичность, суверенитет и мультикультурализм; на втором этапе некоторые из этих партий добились избирательного успеха. Однако развитие событий в Италии показывает, что ограничения, введенные правительством, могут стать движущей силой новой радикализации внутри радикальных правых.
Поскольку радикально правые правительства вынуждены ограничивать свою политику из-за институциональных и международных требований, субъекты, представляющие эти ограничения как компромиссы или недостатки, могут мобилизовать избирателей с более жесткими требованиями. В такой ситуации может начаться конкуренция между радикальными правыми, действующими с чувством ответственности за власть, и более радикальными субъектами, которые отвергают ограничения, налагаемые этой ответственностью. В результате этой конкуренции приход к власти может перестать быть механизмом, смягчающим действия радикальных правых, и вместо этого стать благодатной почвой для более жесткой политической оппозиции. Таким образом, под руководством Ванначчи «Национальное будущее» не только свидетельствует о подъеме крайне правых в Европе. Оно также показывает риск того, что ограничение влияния радикальных правых у власти может подпитывать новую волну радикализации.
В заключение, пример Италии предоставляет важные данные, показывающие, что подъем ультраправых в Европе не является линейным процессом, заканчивающимся приходом к власти. Долгосрочное правительство Мелони демонстрирует, что популистские радикальные правые могут превратить свой электоральный успех в устойчивый опыт пребывания у власти. Стремительный взлет Ванначчи демонстрирует, как институциональные, правовые, экономические и международные ограничения, налагаемые властью, стали новым источником организации для деятелей, критикующих правящих правых в праворадикальной политике. Если эта динамика, находящаяся на начальной стадии в Италии, будет наблюдаться и в других странах, институционализация крайне правых может ознаменовать начало новой фазы радикализации и стать одной из динамик, определяющих направление развития европейских ультраправых.
[i] Bedirhan Demirel, “İtalya’da Meloni Hükümeti, Son 80 Yılın En Uzun Ömürlüsü Oldu”, Anadolu Ajansı, https://www.aa.com.tr/tr/info/infografik/53804, (Дата обращения: 04.09.2026).
[ii] Там же.
[iii] Fabien Gibault, “Giorgia Meloni: Three Years in Power, Between European Pragmatism and National Ambiguities”, The French Institute for International and Strategic Affairs (IRIS), https://www.iris-france.org/en/giorgia-meloni-three-years-in-power-between-european-pragmatism-and-national-ambiguities/, (Дата обращения: 04.09.2026).
[iv] “Far-Right General Upends Italian Politics”, Politico, https://www.politico.eu/article/far-right-general-upends-italian-politics/, (Дата обращения: 04.09.2026).
[v] Lisa Zanotti, “Futuro Nazionale İs Redefining What İt Means to be Italian”, The London School of Economics and Political Science, https://blogs.lse.ac.uk/europpblog/2026/09/07/futuro-nazionale-italian-citizenship-identity/, (Дата обращения: 07.09.2026).
[vi] Angelo Amante, “Italy’s New Far-Right Party Becomes Fourth Most Popular İn Polls”, Reuters, https://www.reuters.com/world/italys-new-far-right-party-becomes-fourth-most-popular-polls-2026-09-01/, (Дата обращения: 07.09.2026).
[vii] “OECD Employment Outlook 2026: Italy”, OECD, https://www.oecd.org/en/publications/oecd-employment-outlook-2026_9c4f5c3e-en/italy_ddc2139a-en.html, (Дата обращения: 04.09.2026).
[viii] “Russia’s ‘Trojan Horse’ İn Italy Tests Giorgia Meloni”, Fınancıal Times, https://www.ft.com/content/1188b86e-b279-4cc7-a890-b4e2ce02cdc2?syn-25a6b1a6=1, (Дата обращения: 07.09.2026).
