1 апреля 2026 года в рамках миссии «Артемида-2» на орбиту Луны были отправлены четыре астронавта: Рид Уайзман, Виктор Гловер, Кристина Кох и Джереми Хансен. В ходе миссии, которая, как планируется, продлится около десяти дней, астронавты проведут испытания надежности пилотируемых полетов вокруг Луны, оценят системы жизнеобеспечения в условиях глубокого космоса и соберут данные для будущих посадок на поверхность Луны.[1] Учитывая, что Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA) осуществило свою последнюю пилотируемую миссию на Луну в 1972 году, практически у каждого возникает вопрос: почему Соединённые Штаты Америки (США) вернулись на Луну после столь долгого перерыва?
Если оглянуться назад, то можно увидеть, что период, когда США вкладывали наибольшие средства в космическую деятельность, пришелся на время холодной войны. После окончания холодной войны в космической политике США наступил относительный застой, приоритеты NASA и бюджет, выделяемый на космическую деятельность, остались в более ограниченных рамках.[2] Однако в начале 2000-х годов США, восприняв растущую космическую активность Китая и его космические цели как угрозу, вновь активизировали свои космические исследования и увеличили инвестиции в эту сферу. В этом контексте программу «Артемида» США можно рассматривать в свете конкуренции между великими державами, которая становится всё более заметной в современной международной системе.
На фоне этой конкуренции определяющим фактором является прогресс, достигнутый Китаем в космической сфере в последние годы. Осуществление Китаем пилотируемых космических полетов в рамках программ, проводимых под руководством Китайского национального космического управления (CNSA), создание собственной космической станции «Тяньгун» и обеспечение постоянного присутствия на орбите, а также создание альтернативной системы навигации в глобальном масштабе с помощью спутниковой системы позиционирования «Бэйду» свидетельствуют о том, что страна стала независимой космической державой. Эти события свидетельствуют о том, что для США космос превратился в арену конкуренции.
Проект Международной лунной исследовательской станции (ILRS), разрабатываемый Китаем совместно с Россией, является ещё одним из наиболее наглядных примеров этой конкуренции. ILRS нацелен на создание постоянной исследовательской базы на поверхности Луны и предлагает альтернативную модель международного сотрудничества, призывая к многостороннему участию. Эта инициатива создаёт поле для прямого сравнения с программой «Артемида», возглавляемой США. Соглашения «Артемида», разработанные в рамках программы «Артемида», отражают стремление США вместе со своими союзниками взять на себя роль нормотворца в космосе.
Одной из мотиваций США для возвращения на Луну является стремление не уступить лидерство в процессе формирования этих норм. Действительно, Договор о космическом пространстве, составляющий основу существующей международной системы, хотя и подчеркивает мирное использование космоса, не содержит четких и подробных положений по таким вопросам, как право собственности на ресурсы, объем коммерческой деятельности и роль частных компаний. Этот пробел создает почву для формирования новых норм странами и организациями, осуществляющими деятельность на Луне, посредством фактических действий. Учитывая, что космическое право во многих аспектах все еще содержит неопределенности, деятельность на Луне может стать основой для будущих нормативных актов. Поэтому раннее присутствие на Луне означает институциональное и правовое превосходство.
Кроме того, потенциальные ресурсы Луны занимают важное место в стратегических расчетах США. В частности, наличие редких элементов, таких как гелий-3 (He-3), которые можно использовать для производства энергии, а также наличие водяного льда делают Луну привлекательной с экономической точки зрения. Наличие водяного льда не ограничивается только обеспечением питьевой водой; его также можно разложить на водород и кислород и использовать для производства ракетного топлива. Это может превратить Луну в «логистическую базу», что значительно снизит стоимость и сложность миссий на другие планеты и небесные тела, в первую очередь на Марс.
Гелий-3, в свою очередь, является одним из наиболее привлекательных ресурсов в этом контексте. Считается, что этот изотоп, крайне ограниченный на Земле, накапливается в больших количествах на поверхности Луны под воздействием солнечного ветра. Главная особенность He-3 заключается в том, что он может использоваться в качестве потенциального топлива в реакциях ядерного синтеза. В частности, считается, что реакции термоядерного синтеза на основе He-3 могут стать одним из источников устойчивой энергии будущего, поскольку при их проведении образуется меньше радиоактивных отходов. Хотя добыча и использование этих ресурсов пока находятся на теоретическом уровне, прогнозируется, что в будущем они могут сыграть решающую роль с точки зрения энергетики и космической экономики. Таким образом, инвестиции в освоение Луны можно рассматривать как часть долгосрочной экономической конкуренции.
В итоге возвращение США на Луну является результатом многоуровневой стратегии. Хотя научные открытия и технологические достижения являются важными составляющими этого процесса, главными определяющими факторами выступают соперничество великих держав, попытки формирования международных норм и потенциальные экономические интересы.
[1] Alex Fitzpatrick. (2026). “Artemis II successfully launches for historic Moon mission”, Axios, https://www.axios.com/2026/04/01/moon-artemis-ii-launch-florida (Дата Обращения: 04.04.2026).
[2] Célia Cornec. (2019). The Post-Cold War Issues of the Space Conquest. Honors Collegium, 14, 1-37.
