В последнее время наблюдается, что Соединенные Штаты Америки (США) осуществляют чрезвычайное наращивание военного присутствия в бассейне Восточного Средиземноморья, в частности в Оманском море, расположенном в непосредственной близости от Ирана. Несмотря на то, что в контексте напряженности между США и Ираном каналы дипломатических переговоров остаются открытыми, имеются веские признаки того, что стороны рассматривают переговорный процесс как тактический инструмент для выигрыша времени. Данная ситуация создает серьезную «неопределенность» с точки зрения региональной архитектуры безопасности. Действительно, в стратегической литературе неопределенность рассматривается как самостоятельный элемент «сдерживания и проекции силы».
Ограниченность и частичная закрытость данных о военном потенциале Ирана еще больше усугубляют эту неопределенность. В частности, отсутствие четкой и подтвержденной информации о характере арсенала баллистических ракет и о возможном потенциале этих систем по перевозке ядерных боеголовок снижает предсказуемость кризисных сценариев. Вероятность того, что Иран обладает способностью интегрировать ядерные боеголовки в свои баллистические ракетные системы, увеличит риск того, что возможный конфликт выйдет за пределы региона и перерастет в широкомасштабную войну с участием многих сторон.
В этих рамках в статье будут проанализированы стратегические цели США, направленные на расширение своей сферы влияния на Ближнем Востоке. Кроме того, в работе с теоретической и стратегической точек зрения будет предпринята попытка ответить на вопрос о том, в каких направлениях может развиваться возможный ирано-американский конфликт в военном, геополитическом и глобальном балансовом измерениях сил.
Иран, под влиянием всеобъемлющих санкций, введенных западными странами, обратился к поиску альтернативных форм сотрудничества, особенно в области разработки ракетных технологий и обеспечения критически важных компонентов оборонной промышленности. В этом контексте военное и техническое сотрудничество с Китаем, Северной Кореей и Россией сыграло важную роль в поддержании оборонного потенциала Ирана. Однако эти отношения в долгосрочной перспективе могут привести к возникновению зависимости, которая может оказать спорное влияние на стратегическую автономию Ирана.
С другой стороны, «хронический характер противостояния между Ираном и Израилем и приобретение региональной напряжённостью устойчивого характера» привели к дальнейшему ужесточению санкционного режима западных акторов в отношении Ирана. Данная ситуация обусловила постепенную изоляцию Ирана в международной системе и его вытеснение из западноцентричных экономико-финансовых сетей.
В результате этой «изоляционной» политики, проводимой Западом, Иран непропорционально приблизился к оси Россия-Китай в политическом, экономическом и военном плане. Со временем данная тенденция превратилась в асимметричные отношения взаимной зависимости. С стратегической точки зрения, односторонние внешнеполитические обязательства могут ограничивать маневренность государств и повышать их уязвимость перед внешними потрясениями.
В рамках альтернативного подхода к внешней политике Иран, как и Турция, мог бы развивать многосторонние платформы сотрудничества по осям Восток-Запад и Север-Юг и проводить уравновешивающую дипломатию, что дало бы ему возможность занять более гибкую и диверсифицированную позицию на международной арене. Такие многосторонние стратегии интеграции могли бы снизить риск односторонней зависимости и предотвратить экономическую и стратегическую уязвимость Ирана. Однако на данном этапе неспособность Ирана разработать в прошлом многостороннюю и уравновешивающую стратегию внешней политики привела к серьезной структурной уязвимости в долгосрочной перспективе.
Стратегия США по усилению своего влияния на Ближнем Востоке является результатом многоуровневого геополитического подхода, основанного на таких факторах, как безопасность, энергетика, финансовая гегемония и конкуренция между великими державами. В этом контексте стратегические цели США по достижению своих политических, военных и экономических интересов на Ближнем Востоке можно обобщить под следующими заголовками:
• Обеспечение безопасности Израиля: Одной из основных приоритетных задач ближневосточной политики Вашингтона является сохранение военного превосходства и безопасности Израиля, одного из важнейших союзников США в регионе.
• Предотвращение распространения влияния Китая в глобальном масштабе, прежде всего в экономической и политической сферах: увеличение инвестиций Китая в инфраструктуру, логистику и энергетику на Ближнем Востоке в рамках инициативы «Пояс и путь» рассматривается США как геоэкономический и геостратегический вызов.
• Установление контроля над энергетическими ресурсами: богатые запасы нефти и природного газа на Ближнем Востоке имеют критическое значение для стабильности мировых энергетических рынков. В этой связи США стремятся установить контроль над энергетическими ресурсами региона.
• Сохранение статуса доллара как резервной валюты в торговле энергоресурсами: Торговля нефтью и природным газом в значительной степени осуществляется в долларах США, что укрепляет позиции доллара как «международной резервной валюты». США считают поддержание торговли энергоресурсами в долларах США стратегическим приоритетом.
• Контроль над ключевыми морскими торговыми маршрутами и логистическими узлами: США не намерены уступать другим акторам своё доминирующее положение на морях и океанах через такие жизненно важные для глобальной торговли и транспортировки энергоресурсов торговые коридоры, как Ормузский пролив, Персидский залив, Аденский залив и Суэцкий канал.
• Стратегическое значение Ормузского пролива: Ормузский пролив является критически важной артерией, через которую на международные рынки поступает около 30 % мировых морских поставок нефти и примерно 20 % глобальной торговли сжиженным природным газом (СПГ).
Ответы на вопрос о основных причинах военного давления США и Израиля на Иран, проанализированные в контексте геоэкономики, безопасности, региональной и глобальной конкуренции держав, можно свести к следующим пунктам:
- США стремятся контролировать энергетическую безопасность Китая: учитывая, что около %60 всего импорта энергоресурсов Китая проходит через Ормузский пролив, контроль над этим критически важным переходным пунктом может стать для Пекина средством стратегического давления в сфере энергетической безопасности. В этом контексте окружение Ирана является продолжением стратегии Китая по ограничению его геоэкономического пространства.
- Конкуренция в сфере торговли энергоресурсами и механизмов ценообразования: утверждается, что значительная часть иранской нефти экспортируется в Китай по сниженным ценам, и эта торговля осуществляется через механизмы, позволяющие обойти западные санкции. С точки зрения США, данная ситуация ослабляет определяющую роль доллара в торговле энергоресурсами.
- Обсуждение ядерной программы и запасов обогащенного урана: утверждается, что Иран обладает запасами обогащенного урана чистотой %60 в объеме 400 кг. Власти Тегерана заявляют, что программа носит мирный характер, в то время как США и Израиль обвиняют Иран в разработке ядерного оружия.
- Требование ограничения потенциала баллистических ракет: США рассматривают иранскую программу разработки баллистических ракет большой дальности как угрозу региональной и глобальной безопасности и настаивают на отказе от данного потенциала.
- Ось Россия-Китай и ослабление альтернативных многосторонних блоков: стратегическое сотрудничество, развиваемое Ираном с Россией, Китаем и Северной Кореей, усиливает тенденции к формированию альтернативных блоков в противовес западной международной системе. В этом контексте такие образования, как Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) и БРИКС, рассматриваются США как потенциальные антигегемонистские платформы. США, используя Иран, демонстрируют свою силу, угрожая ШОС и БРИКС, созданным под руководством России и Китая.
- Напряжённость между нормативным дискурсом и геостратегическими интересами: риторика США в отношении Ирана, акцентирующая внимание на демократии, правах человека и свободах, согласно критическим подходам, тесно переплетается с геостратегическими и геоэкономическими целями. Посредством данного дискурса США стремятся обеспечить международную легитимность возможным военным вмешательствам против Ирана. Иными словами, США инструментализируют протесты в Иране, режим и сложившуюся хаотичную ситуацию в собственных интересах.
Иран, с населением около 90 миллионов человек, является влиятельной страной, расположенной на обширной территории площадью 1,6 миллиона км² и имеющей стратегическое значение, граничащей на севере с Каспийским морем и Туркестаном, на юге с Персидским заливом и Оманским морем. В геоэкономическом плане Иран занимает критически важное положение между китайской инициативой «Пояс и путь» и Северо-Южным транспортным коридором (INSTC) между Россией и Индией. Порт Гвадар в Пакистане, порт Чабахар, в который инвестирует Индия, и порт Бендер-Аббас в Иране в Ормузском проливе являются стратегическими узловыми точками с точки зрения безопасности энергетических и торговых маршрутов.
Учитывая региональную и глобальную динамику, победа США и Израиля над Ираном в краткосрочной перспективе маловероятна. Любая военная операция может привести к выходу конфликта из-под контроля и увеличить риск его распространения на региональном и глобальном уровнях, а также вызвать кризисы, которые будет очень сложно остановить.
Политика США в отношении Ирана оказалась окутана «узлом неопределённостей» вследствие сложного взаимодействия внутренних и внешних динамик. Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху заинтересован в сохранении напряжённости вокруг Ирана для удержания власти, поскольку в октябре в Израиле состоятся выборы. В свою очередь, президент США Дональд Трамп находится под серьёзным внутреннеполитическим давлением в связи с делами Эпштейна и предстоящими в ноябре промежуточными выборами. В этом контексте политика Нетаньяху и Трампа в отношении Ирана во многом совпадает с точки зрения их личных политических карьер.
В ходе 12-дневного конфликта между Израилем и Ираном Трамп под давлением Нетаньяху осуществил военную интервенцию, но не добился заметных результатов. Сегодня наблюдается аналогичная тенденция и давление. США разместили в Оманском заливе и его окрестностях дорогостоящие военные базы стоимостью в миллиарды долларов, которые служат для демонстрации глобальной силы, в первую очередь Ирану и Китаю. В этом контексте Трампу необходимо было организовать операцию против Ирана, чтобы на кануне выборов объяснить общественности анализ выгод и затрат, связанных с военными базами. Однако Трамп столкнулся с большой путаницей, не зная точно, к чему это приведет. Трамп пытается использовать военные силы для запугивания, устрашения и сдерживания Ирана. Однако из-за максималистских требований США Иран отказывается безоговорочно сдаться без войны. Это затрудняет достижение стратегических целей США.
В период холодной войны США следовали стратегии, направленной на ослабление СССР, а после 11 сентября — Аль-Каиды, вместо их непосредственного уничтожения, с целью управлять процессом в своих интересах. Аналогичным образом, США стремятся ограничить региональное влияние Ирана, создав в этой стране условия, подобные хаосу и внутренним беспорядкам в Ираке. Другими словами, США стремятся превратить Иран в Ирак. Однако достижение этой цели США представляется весьма сложным и неопределенным. Это, естественно, соответствует интересам Израиля, который стремится к тому, чтобы в регионе вместо целостных государств существовали разрозненные, враждующие между собой этнические группы.
Нынешняя напряженность между США и Ираном превратилась в стратегическую изнурительную войну, которая длится долго, требует больших затрат и сосредоточена на взаимном изматывании сторон, а не в классической фронтальной войне. Таким образом, стратегия США в отношении Ирана направлена не только на то, чтобы заставить Иран отказаться от ядерных исследований и производства ракет или обеспечить смену режима в Иране, но и на то, чтобы построить новый порядок, который позволит контролировать региональные процессы через хаос. В этом контексте успех США будет зависеть не только от того, каким образом Россия и Китай будут поддерживать Иран, но и от способности США выдержать эту изнурительную войну. С другой стороны, позиции Великобритании и Индии в этой войне могут оказать значительное влияние на ее ход.
Если США, мобилизовав свои дорогостоящие и впечатляющие военные силы в Ближнем Востоке (Иран), не смогут добиться «результатов, ориентированных на конечный результат», то с высокой вероятностью на глобальном уровне возникнут серьезные трещины в отношениях с США. Эти переломы приведут к ослаблению сдерживающей силы США, эрозии их глобальной гегемонии и провалу попыток Трампа присоединить Гренландию и Канаду к территории США.
