В контексте дисциплины международных отношений (МО) форум Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (APEC) выделяется как конкретный пример региональной интеграции. С момента своего создания в 1989 году APEC стремится способствовать глобальному экономическому росту, поощряя торговлю, инвестиции и технологическое сотрудничество между экономиками-участницами. С теоретической точки зрения функционирование APEC согласуется с либеральной теорией МО. Данная теория утверждает, что экономическая взаимозависимость снижает вероятность конфликтов и усиливает сотрудничество. Однако при рассмотрении происходящих процессов в рамках реализма целесообразно проанализировать лежащую в основе форума борьбу за влияние, особенно соперничество между Китаем и Соединёнными Штатами Америки (США).[1]
Теоретические основы APEC укоренены в неолиберальном институционалистском подходе. Данный подход утверждает, что международные институты, облегчая межгосударственное сотрудничество, обеспечивают определённый порядок в анархической международной системе. APEC конкретизирует эту теорию через механизм добровольного участия и принятия решений на основе консенсуса. Вместе с тем, учитывая специфику региона, конструктивистская перспектива подчёркивает нормативную структуру форума, формирующую идентичности экономик-участниц и создающую общее видение Азиатско-Тихоокеанского рынка. В 2026 году председательство Китая может рассматриваться как период испытания упомянутых норм. Поскольку возвышение Китая бросает вызов западноцентричным правилам, существующие проблемы глобального управления подчёркивают необходимость альтернативной силы.
Историческая эволюция APEC началась в постхолодновоенный период. Изначально форум был создан по инициативе Австралии с целью ускорения экономической интеграции в Азиатско-Тихоокеанском регионе. На данном этапе основное внимание уделялось устранению торговых барьеров и либерализации инвестиционных потоков. В 1990-е годы форум формировался под влиянием таких визионерских документов, как Богорские цели, и выступал мостом между развитыми и развивающимися экономиками. Этот период может быть интерпретирован как торжество либерализма, поскольку в условиях глобализации поощрялись трансграничные потоки. Однако с точки зрения политического анализа целесообразно учитывать и лежащие в основе интеграции балансы сил. В этом контексте США использовали форум для укрепления своей экономической гегемонии, тогда как азиатские экономики стремились сохранить свою автономию.
В последующие годы повестка APEC расширилась. В 2000-е годы форум формировался под влиянием глобальных вызовов, таких как борьба с терроризмом и финансовые кризисы; внимание было сосредоточено на укреплении экономической устойчивости через развитие цепочек поставок и цифровой экономики. В исторической хронологии данный этап подчёркивает элементы реализма: геополитические напряжённости, например споры в Южно-Китайском море, оказывали влияние на экономическое сотрудничество. Успех APEC заключался в способности согласовывать национальные интересы государств-участников. Однако тенденции деглобализации усложнили достижение такого согласия. Участие Китая стало критическим поворотным моментом, поскольку модель развития Китая получила широкое распространение в рамках APEC.
В связи с такими инициативами, как Транстихоокеанское партнёрство (TPP), форум продвигал торговые правила высокого стандарта. Исторически данный этап совпал с ростом экономического национализма; политика США «Америка прежде всего» вступила в конкуренцию с китайской инициативой «Пояс и путь». Сила APEC заключается в его способности управлять этим соперничеством: либеральные теоретики утверждают, что взаимозависимость снижает риск войны, тогда как реалисты отмечают, что технологический национализм может спровоцировать новую холодную войну. Председательство Китая в 2026 году может рассматриваться как кульминация этих динамик; первое совещание высокопоставленных должностных лиц в Гуанчжоу связало региональный рост со свободным перемещением факторов производства.[2]
Гуанчжоуские встречи отражают актуальную повестку APEC. В условиях хрупкости глобального экономического восстановления APEC сегодня рассматривает Азиатско-Тихоокеанский регион как пространство, способное поддерживать рост посредством открытых рынков и стабильных цепочек поставок. В историческом контексте эти встречи являются продолжением постпандемийного периода, поскольку Covid-19 выявил уязвимость цепочек поставок. Роль Китая здесь очевидна: Пекин позиционирует APEC как платформу для адаптации к международным правилам высокого стандарта. Однако продвижение США экспорта технологий искусственного интеллекта (AI) и морских технологий демонстрирует конкурентное измерение реализма.[3]
Вопрос искусственного интеллекта и морских технологий в политике США представляет собой критически важную сферу, отражающую технологическое измерение геополитической конкуренции. Особенно в период администрации Трампа США стремились противодействовать технологическому превосходству Китая, поощряя экспорт технологий ИИ через механизмы APEC. В этом контексте был создан фонд в размере 20 миллионов долларов для поддержки внедрения американских технологий ИИ в экономиках-партнёрах. Такой подход конкретизирует баланс сил в рамках реалистической теории, поскольку технологический национализм превращает экономические взаимозависимости в стратегические инструменты. Вместе с тем ограничения Китая в производстве чипов позволяют США сохранять преимущество в этой сфере, однако в долгосрочной перспективе также подчёркивают необходимость сотрудничества.[4]
В контексте морских технологий США продвигают инновации, такие как спутниковые системы слежения, аналитика на основе ИИ и оснащённые датчиками океанские буи, для борьбы с незаконным рыболовством. Рассматривая дальний флот Китая численностью 18 тысяч судов как «государственно координируемую» угрозу, США предлагают эти технологии прибрежным государствам Тихого океана для защиты их суверенитета. Данный вопрос включает измерения экологической устойчивости, морского суверенитета и продовольственной безопасности. Эти шаги США могут рассматриваться как стратегия балансирования в ответ на деятельность Китая в Южно-Китайском море.
Торговые данные Китая конкретизируют экономическое влияние APEC. В 2025 году торговля Китая с экономиками APEC составила более половины его общего внешнеторгового оборота. В исторической хронологии этот рост усилился за счёт взаимодействия с такими развивающимися экономиками, как ASEAN, Перу и Мексика. Эти данные подтверждают принцип «выигрыш-выигрыш»; формирование Китаем высокотехнологичных цепочек поставок с Японией и Южной Кореей укрепляет региональную экосистему. С конструктивистской точки зрения данная интеграция формирует общие нормы: открытость и инклюзивность формируют идентичности экономик-участниц.
С позиции либерального кейс-анализа примеры компаний демонстрируют микроуровневое влияние APEC. Производитель электрических вентиляторов из Нинбо увеличил экспорт в Южную Корею; косметическая компания из Гуанчжоу расширилась на рынках Индонезии и Малайзии. Исторически эти успехи являются результатом мер по упрощению торговли в рамках APEC. Символическое значение Шэньчжэня отражает путь реформ и открытости Китая: город превратился из приграничного посёлка в центр инноваций. В рамках APEC Шэньчжэнь делится институциональными инновациями Китая.
Изменения в китайском законе о рыболовстве свидетельствуют о выполнении обязательств. Исторически эти корректировки стали ответом на международное давление. Секторальные встречи APEC охватывают торговлю, цифровую экономику и энергетику, усиливая практическое измерение форума. Особенно председательство Китая укрепляет мультилатерализм; однако шаги США усиливают стратегическую конкуренцию. Развитие связности цепочек поставок, железнодорожных проектов ASEAN и энергетической интеграции в Латинской Америке углубляет региональную экосистему.
Год Китая в APEC в 2026 году представляет собой критический этап в международных отношениях. Анализ исторической эволюции и политической динамики форума показывает, что он может выступать балансирующей силой против глобальной экономической фрагментации. В перспективе сохранение принципа открытости APEC будет поддерживать региональный рост. С либеральной точки зрения углубление экономической интеграции снизит риск конфликтов; сотрудничество в цифровой экономике и зелёной трансформации создаст новые двигатели роста. Однако реалистические прогнозы указывают на возможное усиление конкуренции между Китаем и США: напряжённость в сфере ИИ и морских технологий может поставить форум перед риском раскола. В этом контексте успех APEC зависит от построения консенсуса; программы наращивания потенциала могут усилить развивающиеся экономики и повысить инклюзивность. В конечном счёте изменение климата и пандемии как глобальные вызовы будут формировать повестку APEC. Будущее APEC зависит от способности его членов превратить видение в действия, что также определит глобальное лидерство Азиатско-Тихоокеанского региона.
[1] “How APEC ‘China Year’ can boost regional prosperity”, Global Times, https://www.globaltimes.cn/page/202602/1355211.shtml, (Дата доступа: 16.02.2026).
[2] “Wang Yi Attends the Opening Session of APEC 2026 First Senior Officials’ Meeting”, Ministry of Foreign Affairs People’s Republic of China, https://www.fmprc.gov.cn/mfa_eng/wjbzhd/202602/t20260212_11857760.html, (Дата доступа: 16.02.2026).
[3] “US pushes Fisheries Tech at APEC Amid China Rivalry”, Marine Link, https://www.marinelink.com/news/us-pushes-fisheries-tech-apec-amid-china-535753, (Дата доступа: 16.02.2026).
[4] Там же.
