3 января 2026 года Соединённые Штаты Америки (США) провели военную операцию против Венесуэлы; в рамках этой операции были задержаны президент страны Николас Мадуро и его супруга Силия Флорес. Тот факт, что всего за несколько часов до вмешательства Мадуро встретился в Каракасе со специальным представителем Китая по делам Латинской Америки Цю Сяоци, придал произошедшим событиям отчётливое дипломатическое и стратегическое измерение. В этом контексте вмешательство США в Венесуэлу не только пошатнуло внутренние политические балансы страны, но и создало новую почву для борьбы сил, напрямую затрагивающей экономическое влияние и стратегическое позиционирование Китая, выстраивавшиеся им в Венесуэле на протяжении длительного времени. Данное развитие событий вновь поставило под вопрос устойчивость венесуэльско-ориентированных интересов Пекина, а также пределы его общей стратегической линии в Латинской Америке.
Китай, в соответствии с дипломатическим подходом, ориентированным на развитие, который он давно применяет в отношениях со странами третьего мира, рассматривает Латинскую Америку как область мирного сотрудничества. Такая риторика позволила Китаю позиционировать себя как партнера, не участвующего в военной и идеологической конкуренции, а способствующего развитию через инвестиции в инфраструктуру, торговлю и финансирование. Параллельно с этим многие латиноамериканские игроки, избегая геополитических издержек, связанных с конкуренцией великих держав, предпочли формировать свои отношения с Китаем в первую очередь на основе экономической выгоды и возможностей для развития. Венесуэла была одной из стран, принявших этот подход.
Отношения, которые Венесуэла развивала с Китаем, укрепились с приходом к власти Уго Чавеса в 1999 году; после 2013 года, в период правления Николаса Мадуро, это взаимодействие приобрело более широкий и многогранный характер. В частности, усиление напряженности в отношениях с США, которое стало доминирующим мотивом во внешней политике Венесуэлы, создало почву для удовлетворения экономических и финансовых потребностей Каракаса в значительной степени за счет Китая; со временем это сближение распространилось и на сферу обороны. Действительно, Венесуэла стала страной, наиболее активно закупающей оборонные системы китайского производства в Латинской Америке; эти закупки охватывают широкий спектр, от легкобронированных платформ и ракетных систем до противотанковых и противокорабельных ракетных технологий.[i]
Экономическую основу этого стратегического сближения составили крупномасштабные кредиты, предоставляемые Китаем Венесуэле с начала XXI века. Предоставив нефтедобывающей Венесуэле, одному из своих ближайших партнёров в Южной Америке, кредиты на сумму свыше 100 миллиардов долларов, Китай вывел эту страну на позицию крупнейшего в мире единого получателя китайского финансирования. Указанные кредиты преимущественно использовались для финансирования железнодорожных проектов, электростанций и других крупных инфраструктурных объектов,[ii] при этом механизм их погашения был выстроен на основе поставок нефти.
Эта экономическая зависимость стала особенно заметной после введения администрацией Трампа санкций против Венесуэлы в 2019 году. После введения санкций Китай вышел на позицию основного покупателя венесуэльской сырой нефти; в частности, рыночный отчёт, опубликованный компанией Kpler, показал, что в последние месяцы 2025 года около % 80 нефтяного экспорта Венесуэлы было направлено на китайский рынок.[iii] Вместе с тем, несмотря на столь высокую торговую концентрацию, доля венесуэльской нефти в общем объёме импорта нефти Китая оставалась на уровне лишь около % 4, что указывает на ограниченную стратегическую значимость данной зависимости для Пекина. Сформировавшаяся асимметричная структура предоставляет Китаю более широкую гибкость и пространство для манёвра в венесуэльском досье.
Действительно, в случае возможного сбоя в экспорте нефти из Венесуэлы, Китай, как считается, имеет возможность поставлять сырую нефть аналогичного качества из таких стран, как Канада, Иран и Ирак.[iv] Однако более высокая стоимость этих альтернативных каналов поставок ставит под сомнение экономическую устойчивость данного варианта в долгосрочной перспективе. Это свидетельствует о том, что венесуэльская нефть для Китая является не столько незаменимым ресурсом, сколько второстепенным фактором, оцениваемым с точки зрения соотношения затрат и рисков.
Тем не менее, несмотря на заметное сокращение китайских инвестиций в последние годы вследствие сбоев в погашении Венесуэлой многомиллиардных кредитов перед Китаем и структурных проблем в нефтяном производстве, трудно утверждать, что политическая и геополитическая значимость, которую Пекин придаёт Каракасу, полностью утратила своё значение. Так, в ходе официального визита Николаса Мадуро в Пекин в 2023 году двусторонние отношения были повышены до уровня «всепогодного стратегического партнёрства» — формата, предполагающего долгосрочное сотрудничество в сфере политики, торговли, энергетики и других стратегических областях и предоставляемого в китайской внешней политике лишь ограниченному числу стран. Это свидетельствует о том, что Китай продолжает рассматривать Венесуэлу не только как экономического партнёра, но и как стратегически значимого актора в своих региональных и глобальных расчётах.
Сохранение Китаем отношений с Венесуэлой на таком уровне и его стремление к поддержанию своего присутствия в Латинской Америке в целом оцениваются Вашингтоном в более широком геополитическом контексте. Соединенные Штаты рассматривают углубление присутствия Китая в регионе как появление стратегической зоны, в которой он может усилить свое политическое и экономическое влияние в ближайшем окружении; они считают, что данная ситуация ставит под сомнение геополитическое положение региона, традиционно воспринимаемое как зона влияния США. Поэтому продвижение Китая в регионе рассматривается не только в контексте экономической конкуренции, но и в контексте глобального баланса сил и дискуссий о стратегическом окружении.
Тот факт, что Трамп открыто выражал своё недовольство тем, что Китай и Россия становятся прямо у порога США, также может рассматриваться как продолжение данного риторического курса.[v] В этом политическом контексте руководство Китая решительно отвергло утверждения, содержащиеся в одном из американских докладов, согласно которым Вашингтон якобы намерен дать указание временной администрации Венесуэлы прекратить экономические отношения с Китаем и Россией, и осудило данное заявление жёсткими формулировками.[vi]
В отражение этого реактивного подхода Си Цзиньпин охарактеризовал действия США в Венесуэле как «одностороннее и запугивающее поведение», подчеркнув, что «ни одна страна не может действовать как хозяин мира» и что уважение международного права «должно возобладать». В перспективе представляется вероятным, что Китай будет ужесточать свою дипломатическую риторику и разрабатывать более осторожные и защитные меры, направленные на сохранение своих экономических интересов по венесуэльскому досье. Вместе с тем, по мнению главного редактора проекта The China–Global South Project Эрика Оландера, основной источник беспокойства для Китая заключается в том, что другие страны Южной Америки, учитывая возможную реакцию США, могут начать дистанцироваться от крупных китайских инвестиций.[vii] Это указывает на то, что венесуэльский кризис несёт для Китая структурные риски не только в рамках двусторонних отношений, но и с точки зрения его стратегического позиционирования в Латинской Америке в целом.
Несмотря на эту оценку риска, вероятность того, что Китай предпримет прямые и конкретные меры поддержки Венесуэлы, представляется весьма ограниченной. Ожидается, что руководство Пекина будет избегать шагов, которые могут поставить под угрозу запланированный на апрель двусторонний саммит между президентом США Дональдом Трампом и Си Цзиньпином, а также недавно установленное хрупкое торговое перемирие с США.[viii] В этом контексте более вероятным стратегическим выбором Китая является не эскалация всеобъемлющей геополитической конкуренции с США в Латинской Америке, а ограничение возможных издержек для своих экономических интересов с учетом существующего баланса сил.[ix]
В заключение, военная интервенция США в Венесуэлу, с одной стороны, наглядно выявила уязвимость экономического и стратегического присутствия, которое Китай выстраивал в этой стране на протяжении многих лет, а с другой — чётко обозначила пределы китайской вовлечённости в Латинской Америке. Венесуэльский пример показывает, что влияние Китая в регионе, несмотря на высокий уровень экономической концентрации, опирается на стратегически асимметричную структуру и что Пекин сознательно избегает прямого военного или жёсткого силового ответа. В этом контексте Китай, сохраняя на риторическом уровне акцент на суверенитете и многосторонности, на практике стремится ограничивать риски и переосмысливать своё региональное позиционирование в более осторожных рамках, не идя на прямую геополитическую эскалацию с США. В этом смысле венесуэльский кризис представляет собой наглядный пример прагматичного характера политики Китая в Латинской Америке, формируемой не столько идеологическими притязаниями, сколько соображениями издержек, рисков и баланса сил великих держав.
[i] “China-Venezuela Fact Sheet”, U.S.-China Economic and Security Review Commission, https://www.uscc.gov/research/china-venezuela-fact-sheet-short-primer-relationship#_edn43, (Дата обращения: 14.01.2026).
[ii]“Venezuela owes China Money. Will Beijing see it?’, GZERO, https://www.gzeromedia.com/news/analysis/venezuela-owes-china-money-will-beijing-see-it, (Дата обращения: 14.01.2026).
[iii] “Maduro’s capture is a blow to China. But on Chinese social media it’s being hailed as a blueprint for Taiwan”, CNN, https://edition.cnn.com/2026/01/06/world/venezuela-china-taiwan-analysis-intl-hnk, (Дата обращения: 14.01.2026).
[iv] “China-Venezuela Fact Sheet”, U.S.-China Economic and Security Review Commission, https://www.uscc.gov/research/china-venezuela-fact-sheet-short-primer-relationship#_edn43, (Дата обращения: 14.01.2026).
[v] Там же.
[vi] “Trump’s Venezuela raid has created chaos – and that is a risk for China”, BBC, Donald Trump’s Venezuela risk brings risk to China’s plans, (Дата обращения: 14.01.2026).
[vii] Там же.
[viii] Там же.
[ix] “Maduro’s capture is a blow to China. But on Chinese social media it’s being hailed as a blueprint for Taiwan”, CNN, https://edition.cnn.com/2026/01/06/world/venezuela-china-taiwan-analysis-intl-hnk. (Дата обращения: 14.01.2026).
