Вопрос о дальнейшей работе и миссии Организации Североатлантического договора (НАТО), созданной в годы холодной войны, стал одним из крупнейших военно-политических дискуссий XXI века. В 1990-е годы НАТО обрела новую миссию в рамках вмешательства в этнонационалистические конфликты, гражданские войны и кризисы, а в XXI веке вступила в трансформационный процесс, чтобы противостоять многомерным и трансграничным угрозам безопасности.
Процесс трансформации НАТО продолжается в соответствии с современными условиями и потребностями. Наиболее наглядным примером является Мадридский саммит НАТО 2022 года, где в Стратегической концепции Китай впервые был обозначен как «системный вызов».[i] К тому же участие в Мадридском саммите лидеров Японии, Южной Кореи, Австралии и Новой Зеландии, образующих Индо-Тихоокеанскую четвёрку НАТО, свидетельствует о институционализации данного сотрудничества. Однако после Мадридского саммита 2022 года вопрос о том, как будет развиваться сотрудничество НАТО с его партнёрами в Индо-Тихоокеанском регионе и каковы будут его пределы, остаётся открытым. В этой связи имеется ряд переменных, ограничений, трудностей и препятствий, которые необходимо обсудить.
Если начать с переменных, то стремительное изменение глобальной и региональной конъюнктуры, является одним из основных факторов, влияющих на процесс поиска НАТО новой миссии и определения дальнейшего курса. В этой связи географические пространства, сильно отличающиеся друг от друга, такие как Америка, Северная Атлантика, Европа и Индо-Тихоокеанский регион, имеют собственные специфические или приоритетные угрозы и проблемы безопасности. Таким образом, взгляд на «китайский вопрос», обозначенный как одна из главных угроз Соединёнными Штатами Америки (США), может различаться от взглядов европейских союзников и партнёров в Индо-Тихоокеанском регионе. С этой точки зрения представление о Китае как о «вызове» может различаться в зависимости от времени, места или конкретного актора.
Если продолжить данный пример, то взгляды США, Европы и Индо-Тихоокеанской четвёрки по отношению к Китаю после принятия Стратегической концепции 2022 года отличались значительной переменчивостью. Данная переменчивость отчётливо проявилась и на последствующих участиях Индо-Тихоокеанской четвёрки в саммитах НАТО после 2022 года. Лидеры этих стран принимали участие в некоторых саммитах на высшем уровне, тогда как в другие годы они были представлены на министерском уровне. Данная ситуация указывает на то, что масштабы сотрудничества НАТО с Индо-Тихоокеанской четвёркой до сих пор находятся в процессе формирования и институционализации.
Сотрудничество НАТО с партнёрами в Индо-Тихоокеанском регионе имеет ряд ограничений. Главным из них является ограничение зоны задач и полномочий НАТО Северной Атлантикой.[ii] Однако в последние пять-шесть лет США и Великобритания подчёркивают, что зона задач и полномочий НАТО не должна ограничиваться евро-атлантическим пространством, а также должна охватывать безопасность Индо-Тихоокеанского региона, тем самым акцентируя внимание на необходимости «глобального НАТО».[iii] В данном контексте важно упомянуть, что после терактов 11 сентября США вмешались в Афганистан под предлогом «превентивного удара» с целью «искоренить угрозу». Около двух десятилетий союзники НАТО и страны-партнёры размещали военные силы в Афганистане на основании мандата Совета Безопасности Организации Объединённых Наций (ООН). Вопрос о выполнении в Индо-Тихоокеанском регионе миссий, аналогичным миссии в Афганистане (ISAF), остаётся критически важной темой для обсуждения, затрагивающей мир и безопасность во всём мире.
В сотрудничестве НАТО с Индо-Тихоокеанскими партнёрами имеются серьёзные трудности и ограничения. Одной из них является способность НАТО, изначально созданного как Североатлантический альянс, заниматься вопросами безопасности Индо-Тихоокеанского региона. По этой причине идея создания некоторыми странами Индо-Тихоокеанского региона независимого от НАТО, но связанного с ним альянса коллективной обороны уже давно является предметом обсуждения. Некоторые демократические страны Индо-Тихоокеанского региона, сумевшие интегрироваться с западными акторами, сталкиваются с существенными проблемами и ограничениями в построении своих геополитических осей в регионе. К примеру, совокупный военно-оборонный потенциал Японии, Южной Кореи, Австралии и Новой Зеландии является крайне слабым и недостаточным по сравнению с такими акторами, как Китай, Северная Корея и Россия. По этой причине создание странами Индо-Тихоокеанского региона, разделяющими схожие с Западом взгляды и считающимися «демократическими», оборонно-безопасной оси без поддержки Запада является чрезвычайно сложной задачей.
Индо-Тихоокеанский поворот НАТО, получивший конкретное выражение на Мадридском саммите 2022 года, а также новая концепция, определяющая Китай как «системный вызов», являются наглядным отражением стремления НАТО выйти за пределы своих традиционных географических границ. Однако сотрудничество с Индо-Тихоокеанской четвёркой (AP4), которое НАТО стремится развивать, сталкивается со структурными и стратегическими препятствиями, несмотря на решительность на риторическом уровне. Изменчивое восприятие угроз в зависимости от конкретного актора, географические ограничения, вытекающие из учредительного договора НАТО, а также недостаточный военный потенциал стран региона перед лицом ревизионистских держав являются ключевыми барьерами перед реализацией цели «глобального НАТО». Как показывает опыт Афганистана, несмотря на то что НАТО обладает оперативными возможностями для проведения операций за пределами своей традиционной зоны ответственности, многоуровневая геополитическая конфигурация Индо-Тихоокеанского региона делает подобное вовлечение крайне рискованным.
В конечном счёте, в нынешней конъюнктуре ни создание Индо-Тихоокеанскими партнёрами независимой архитектуры коллективной обороны без непосредственного военного зонтика Запада, ни полная институциональная интеграция НАТО в регион не представляются возможными в краткосрочной перспективе. Данная ситуация указывает на то, что в ближайшем будущем сотрудничество между НАТО и странами Индо-Тихоокеанского региона останется скорее «платформой стратегического диалога», ограниченной обменом разведывательной информацией, киберобороной и дипломатической координацией, нежели военной интеграцией, а пределы данного сотрудничества будут определяться самими глобальными ограничениями.
[i] “2022 STRATEGIC CONCEPT”, NATO, https://www.act.nato.int/wp-content/uploads/2023/05/290622-strategic-concept.pdf, (Дата обращения: 11.07.2026).
[ii] Подробнее см. “NATO’nun Görev Alanı Tartışmaları ve Pasifik’in Güvenliği”, ANKASAM, https://www.ankasam.org/anka-analizler/natonun-gorev-alani-tartismalari-ve-pasifikin-guvenligi/, (Дата обращения: 11.07.2026).
[iii] “UK’s Liz Truss: NATO Should Protect Taiwan Too”, Politico, https://www.politico.eu/article/liz-truss-nato-taiwan-protect/, (Дата обращения: 05.05.2022).
