Новость об окончании войны между Вашингтоном и Тегераном и повторного возобновления судоходства Ормузского пролива для международных рынков 15 июня 2026 года моментально изменила тон дискуссий вокруг войны, доминирующих повестки дня на протяжении трёх месяцев.[i] Рост цен на сырую нефть, транспортируемую из стран Персидского залива на международные рынки, был вызван перебоями в поставках, однако после новостей о договорённости между странами, цены резко снизились и ожидания относительно глобального инфляционного давления заметно смягчились.[ii]
В отличие от обычного соглашения о прекращении огня с чётко выраженными границами, данное распоряжение напрямую фокусируется на статусе и безопасности судоходства на Ормузском проливе. Таким образом, мы имеем дело с соглашением, направленным скорее на трансформацию энергетической геополитики и обеспечение безопасности судоходства, чем на прекращение войны. Уже наблюдаемыми последствиями является то, что ситуация на Ормузском проливе приведёт к пересмотру стратегических расчётов начиная с монархий Персидского залива и заканчивая азиатскими импортёрами энергоносителями и европейскими рынками, заинтересованных в ценовой стабильности.
Если обратиться к реалиям на местах, фактическое закрытие Ормузского пролива привело к смене маршрута перевозки нефти и СПГ-танкеров, росту цен на страхование, и повышению навигационных рисков, которые определили энергетическую безопасность через призму шока предложения. Вследствие эскалации конфликта между США и Ираном, наблюдался скачок цен на нефть марки Brent выше психологически значимых уровней, что стало основной причиной волатильности на мировых финансовых рынках.
В данный момент ослабление премии за риск является первым результатом достигнутого соглашения. Тот факт, что даже при повторном объявлении Ормузского пролива открытым в условиях прекращения огня, цены на нефть снизились более чем на 10%, является показателем насколько быстро ожидания рынка стабилизировались благодаря перспективе долгосрочного порядка. По этой причине неудивительно то, что Азиатские рынки, зависимые от поставки энергоносителей и страдающая от инфляции Европа, рассматривают данное соглашение как ключевой и жизненно важный фактор для безопасного судоходства.
Вашингтон, поместивший Ормузский пролив в центре данного соглашения пытается, с одной стороны, смягчить давление инфляции в стране, а с другой создать удобный для себя порядок на Ближнем Востоке, остающемся в приоритете интересов США. С точки зрения Ирана возобновление экспорта энергоносителей рассматривается как глоток свежего воздуха, не позволяющего войне превратиться в тяжелый санкционный пакет, издержки которого бы могли превысить ущерб, наносимый атаками союзников США.
Посредством контроля над свободой манёвра в морском судоходстве руководство Ирана успешно дистанцирует себя от образа актора полностью вышедшего из-под контроля в восприятии западных государств. В этом контексте данное соглашение не только успешно кладёт конец военному напряжению, но и в определённой степени создаёт основу для нового переговорного ресурса, связанного с энергетическими коридорами. Каждый открытый судоходству день в Ормузском проливе создаёт стратегическое окно возможностей для расширения регионального переговорного пространства Тегерана.
Расчёты монархий Персидского залива указывают на ещё более запутанную картину в этот новый период. Блокада Ормузского пролива плохо сказалась как на восприятии экономической безопасности, так и на доходах таких стран как Саудовская Аравия, Объединённые Арабские Эмираты (ОАЭ) и Катар. Данные страны на протяжении определённого периода пытались минимизировать зависимость от Ормузского пролива, прибегая к альтернативным маршрутам и наземным трубопроводам. Однако способность экспортёров влиять на глобальное ценообразование по-прежнему зависело от бесперебойного судоходства в Ормузском проливе.
Фактические облегчение, обеспеченное соглашением между Ираном и США, способствует сохранению каналов сотрудничества между странами Персидскими залива с Вашингтоном, и также одновременно усиливает стремление удерживать напряжённость в отношениях с Тегераном под контролем. Региональное соперничество будет развиваться, скорее вокруг вопроса о том, кто в итоге сможет обеспечить стабильность энергетических коридоров, нежели вокруг демонстрации жёсткой силы.
В то время как откат цен на энергоносители прежде всего оказывает понижательное давление на доходные ожидания производителей России, заинтересованной в сохранении высокого уровня экспортной выручки, для Азии и Европы это означает укрепление позиции их экономик-импортёров, получающих выгоду от удешевления энергоресурсов. Возобновление транспортировки нефти через Ормузский пролив по более низким ценам, с точки зрения России, представляет собой новый вызов, затрудняющий восполнение экспортных доходов вследствие войны на Украине.
Крупные страны-импортёры такие как Китай, Южная Корея, Япония и Индия рассматривают обеспечение безопасности морского судоходства как критически важное развитие. Тот факт, что Пекин на протяжении долгого времени инвестировал в «Морской Шёлковый путь», простирающийся до Персидского Залива, под предлогом морской безопасности, указывает на стратегические приоритеты Китая, сосредоточенные вокруг безопасности поставок, где Ормузский пролив играет ключевую роль. Что касается Индии, ожидается снижения её уязвимости в сфере энергоснабжения и так же возможности для расширения морской дипломатии и геополитического влияния в Индийском океане.
Снижение цен на нефть и газ, с точки зрения Европы, хоть и временно, помогает смягчить инфляционное давление, подпитываемое продолжающейся нестабильностью в последние годы в Украине и на Ближнем Востоке. В то время как снижение риска в Ормузском проливе способствует уменьшению расходов на страхование, оно также ограничивает рост издержек, перекладываемых на Европу через повышение цен на морские перевозки. Тем не менее не стоит ожидать кардинального изменения европейского восприятия энергетической безопасности. Поскольку как процесс отдаления от российских энергоносителей, так и конфликт на Ближнем Востоке продолжат подталкивать европейские страны к диверсификации маршрутов поставок в средней и долгосрочной перспективе. Таким образом, ослабление напряжённости вокруг Ормузского пролива хоть и предоставляет временную передышку, на стратегическом уровне не обещает положить конец геополитическим поискам Европы.
Продолжение дискуссий вокруг безопасности морского судоходства и транзитных сборов указывают на то, что будущее Ормузского пролива ещё не приобрело институционализированный статус. В то время как Иран защищает свои права на участие в определении стоимости торговли, проходящей через его территориальные воды, США ссылаются на риторику свободы мировой торговли, пытаясь легитимизировать своё военное присутствие. В точке, где данная линия напряжённости сходится с соперничеством великих держав, Китай и Россия оказываются также вовлечены в данный процесс. Несмотря на то, что Пекин позиционирует себя как приверженца принципа свободы судоходства, ориентированного на обеспечение безопасности торговых маршрутов, всё же испытывает обеспокоенность в связи с долгосрочным присутствием морских сил США. Москва же, стремясь сохранить баланс в сотрудничестве с Ираном и в то же время ограничить расширение американского влияния в сфере морских юрисдикций, вероятно, будет усиливать использование правовых и политических аргументов.
Турция рассматривает повторное открытие Ормузского пролива через призму стабильности поставок энергоносителей и активизации региональной дипломатии. Анкара склонна рассматривать широкий энергетический коридор, простирающийся от Чёрного моря до Восточного Средиземноморья, а также от Ирака и Кавказа до Ормузского пролива, как единый контур безопасности. В связи с углублением отношений в плане консультационных каналов в Организации Североатлантического договора (НАТО) и отношений со странами Персидского залива, позволяет Турции эффективно выполнять роль посредника и фасилитатора. Также развитие альтернативных торговых маршрутов через Ирак и Восточное Средиземноморье рассматривается как дополнительный инструмент диверсификации, способную снизить зависимость от Ормузского пролива.
В конечном счёте соглашение между Ираном и США носит характер прагматического компромисса, в большей степени нацеленного на возобновление работы энергетических маршрутов, нежели на прекращение войны. Тот факт, что как только Ормузский пролив был открыт цены на нефть значительно снизились, стабилизируя ситуацию на мировых рынках и в сфере морского судоходства означает, что в основе данного соглашения лежат прежде всего соображения экономической безопасности. Тем не менее, транзитные сборы, страховые издержки и продолжающиеся дискуссии по вопросам морской безопасности свидетельствуют о том, что Ормузский пролив вряд ли в обозримом будущем станет пространством, свободным от геополитического соперничества.
Вне зависимости от того, будет ли повторная эскалация конфликта, очевидно лишь то, что страны Персидского залива, Азиатские страны-импортёры энергоносители и региональные державы, строят свои стратегические расчёты вокруг энергетической геополитики Ормузского пролива. Если сторонам не удастся обеспечить устойчивую безопасность данного транспортного коридора посредством институциональных механизмов, то нынешнее облегчение может вскоре превратиться в тихое предвещание нового кризиса.
[i] “US and Iran deal to end war allows Tehran to sell oil and fuel – as it happened”, The Guardian, https://www.theguardian.com/world/live/2026/jun/16/iran-us-deal-trump-vance-strait-hormuz-israel-lebanon-middle-east-latest-news-updates, (Дата обращения : 16.06.2026).
[ii] “Brent falls below $80 per barrel on report U.S. will allow Iran to sell oil immediately”, CNBC, https://www.cnbc.com/2026/06/16/us-iran-peace-agreement-oil-prices-tankers-strait-of-hormuz-transit.html, (Дата обращения : 16.06.2026)
