Вступление в должность восьмого президента за последние десять лет вновь сделало очевидной хроническую политическую нестабильность в Перу. Избрание 83-летнего Хосе Марии Балькасара временным президентом вместо отправленного в отставку Конгрессом Хосе Хери, хотя и произошло в рамках конституционной процедуры, продемонстрировало сохранение структурной напряжённости между исполнительной и законодательной властью в перуанской политике. Это развитие стало не только следствием индивидуального обвинения в коррупции, но и отражением институциональной хрупкости, в которую политическая система Перу погрузилась в последние годы.
Процесс, приведший к отставке Джери, начался с дискуссии, получившей название «Chifa-gate» (по названию заведения, продающего китайскую еду по-перуански), которая развернулась вокруг неофициальных встреч с китайским бизнесменом Чжихуа Яном. Согласно перуанскому законодательству, такие встречи должны быть раскрыты, однако они были засекречены, что вызвало дискуссию о прозрачности в обществе. Отрицание Джери обвинений и квалификация их как политической кампании по дискредитации напомнили о динамике «судебной и политической борьбы», часто наблюдаемой в Латинской Америке. Однако решение об отстранении от должности, принятое Конгрессом подавляющим большинством голосов, продемонстрировало ослабление политической легитимности исполнительной власти.
Тот факт, что с 2016 года в Перу сменились восемь различных лидеров, свидетельствует о наличии системной проблемы, которую невозможно объяснить лишь индивидуальными кризисами. Неспособность президентов завершать свои сроки полномочий и частое задействование Конгрессом механизмов вотума доверия и импичмента показали, что механизмы сдержек и противовесов в политической системе стали производить не стабильность, а кризисы. Эта ситуация продемонстрировала, что конституционные инструменты превратились в часть политической конкуренции и что институциональная преемственность оказалась под угрозой.
Хосе Мария Балькасар будет исполнять обязанности временного президента до конца июля, что означает краткосрочный переходный период. Его обещание обеспечить «мирный и прозрачный демократический переход» было воспринято общественностью как попытка восстановить утраченное доверие.[1] Однако то, что Балькасар проголосовал против законопроекта, запрещающего браки с несовершеннолетними, вызвало дискуссии, особенно среди молодых избирателей и защитников прав женщин. Данная ситуация показала, что переходный период имеет не только технический, но и социальный аспект.
Предстоящий избирательный календарь стал для Перу критическим рубежом. Тот факт, что ни один кандидат, по всей видимости, не сможет преодолеть 50-процентный барьер в первом туре 12 апреля, усилил вероятность проведения второго тура 12 июня. Социологические опросы, показывающие, что значительная часть избирателей ещё не определилась со своим выбором, свидетельствуют о сохранении политической неопределённости. Эта картина позволяет предположить, что в последние годы поведение избирателей в Перу приобрело нестабильный и протестный характер.
Выдвижение правого кандидата Кейко Фухимори и мэра Лимы Рафаэля Лопеса Алиаги показало, что в перуанской политике правые настроения могут вновь набрать силу. Факт, что фамилия Фухимори напоминает о периоде правления Альберто Фухимори в 1990-2000 годах, вновь вызвал среди избирателей как ожидания безопасности и стабильности, так и дискуссии об авторитаризме. В этом контексте избирательный процесс стал определяющим не только с точки зрения смены лидера, но и с точки зрения характера демократического курса Перу.
С экономической точки зрения известно, что политическая нестабильность оказывает негативное влияние на инвестиционный климат. Перу за последние двадцать лет стало примером регионального успеха благодаря макроэкономической стабильности и высоким показателям в горнодобывающей промышленности. Однако частые смены президентов затрудняют долгосрочное планирование политики. Это снижает предсказуемость, особенно с точки зрения иностранных инвесторов, и увеличивает риск-премию.
На социальном уровне наблюдается серьезное снижение доверия населения к политическим институтам. Высказывания граждан о том, что «мы привыкли к кризису», свидетельствуют о том, что политическая нестабильность стала нормой.[2] Восприятие того, что Конгресс занимается только сменой президента, указывает на углубление кризиса представительства. Эта ситуация показывает, что легитимность демократических институтов ставится под сомнение не только с юридической точки зрения, но и с точки зрения общественного согласия.
С точки зрения международных отношений данные события в Перу имели и региональные последствия. Наблюдавшиеся в последние годы в Латинской Америке импичменты и отстранения президентов вызвали вопросы относительно устойчивости демократических институтов. Политическая нестабильность в Перу была оценена как фактор, способный затруднить экономическую и дипломатическую координацию в Андском регионе. В особенности дискуссия вокруг «Chifa-gate», развернувшаяся на фоне растущих экономических связей с Китаем, наглядно продемонстрировала хрупкий баланс между внешней политикой и внутренними политическими процессами.
В долгосрочной перспективе основной проблемой, с которой сталкивается Перу, является пересмотр баланса сил между законодательной и исполнительной властью. Если Конгресс будет и дальше активно использовать механизм импичмента в качестве инструмента политической конкуренции, президентская система может утратить свою способность обеспечивать стабильность. С другой стороны, если новый избранный лидер будет проводить инклюзивную и компромиссную политику, это позволит восстановить доверие к институтам. Этот процесс стал испытанием для устойчивости перуанской демократии.
Было бы целесообразно не игнорировать долгосрочное влияние постоянной смены лидеров в Перу на политическую культуру. Частые отстранения президентов в короткие сроки сформировали в электоральном поведении прагматичные и временные предпочтения; усилилась тенденция голосования, носящая скорее системно-протестный или «метод проб и ошибок» характер, чем основанная на идеологической приверженности. Эта ситуация ослабила институционализацию политических партий и выдвинула на первый план фигуры персоналистского лидерства.Одновременно пострадала преемственность государственной способности: с каждым новым правительством менялись бюрократические кадры и приоритеты политики, что углубляло проблему нестабильности в системе государственного управления. В такой среде одного лишь функционирования демократических процедур оказывается недостаточно; жизненно важным становится формирование минимальной основы согласия между политическими акторами. В противном случае кризис, с которым сталкивается Перу, рискует закрепиться не как временная смена президентов, а как структурная проблема управления.
В результате смена лидера в Перу стала не только следствием коррупционного скандала, но и проявлением структурной политической нестабильности. Предстоящие выборы будут иметь решающее значение для демократического курса страны, ее экономической стабильности и институционального доверия. Будущее Перу теперь зависит от способности конституционных инструментов не создавать кризисы, а способствовать достижению консенсуса.
[1] Buschschlüter, Vanessa, and Yang Tian. “Peru Names Eighth President in a Decade after Incumbent’s Ouster.” BBC News, www.bbc.com/news/articles/cvgkp84mmmvo, (Дата обращения: 22.02.2026).
[2] Там же.
