В то время как между США и Ираном велись переговоры относительно ядерной программы Ирана, последующие удары Израиля, а затем и США по Ирану стали наглядным примером того, как дуэт Трамп–Нетаньяху вновь отложил дипломатию в сторону и проигнорировал запрет угрозы силой и применения силы. Это показало, что повестка Тель-Авива и Вашингтона на самом деле никогда не заключалась, вопреки заявлениям, в открытии иранской ядерной программы для международного контроля или в неиспользовании баллистических ракет. Иными словами, целью было продолжение нестабильности и войны на Ближнем Востоке, а также смена режима в Исламской Республике Иран. Кроме того, обращения Трампа и Нетаньяху к иранскому народу с призывами к восстанию также демонстрируют истинную повестку. В ходе этого процесса стало очевидно, что предпринимается попытка изменить не только политику на Ближнем Востоке, но и саму систему в мировом масштабе, причём в формирующейся новой рамке не обращаются к международному праву. Наряду с этим способ начала войны Трампом противоречит не только международному праву, но и Конституции США.
Международное право, особенно в XX веке, когда его развитие ускорилось, находилось под влиянием международной политики и определённых потребностей международного сообщества и эволюционировало как в силу разнообразия акторов международного права, так и в силу разнообразия его содержания. Данная ситуация проявилась и в изменении подхода к применению силы. Запрещение угрозы силой и применения силы не стало результатом одномоментного события в международном праве; этот запрет сформировался постепенно, пройдя различные этапы, в ходе которых государствам было запрещено угрожать силой и применять силу в международных отношениях и внешней политике. С 1945 года это закреплено в статье 2/4 Устава ООН и носит характер нормы jus cogens.
Процесс эволюционировал от периода, когда применение силы рассматривалось как проявление суверенитета и воспринималось как право государств, к его ограничению Пактом Лиги Наций 1919 года и к отказу от войны как средства политики в Пакте Бриана–Келлога 1928 года. До 1945 года применение силы было ограничено, но не запрещено. Запрет, как указано выше, был введён Уставом ООН. Однако в нынешний момент видно, что исторический процесс в отношении применения силы фактически вернулся к исходной точке и к парадигме «права сильного».
Удары по Ирану, нанесённые 28 февраля США и Израилем, показывают, что даже к таким принципам, как «Ответственность по защите», которые, хотя и являются спорными в международном праве, время от времени использовались, более не обращаются. Хотя Израиль попытался обосновать свою первую атаку таким весьма спорным в международном праве «принципом», как превентивный удар, это противоречит как запрету, закреплённому в статье 2/4 Устава ООН, так и букве и духу права на самооборону, предусмотренного статьёй 51 того же Устава.
При оценке с точки зрения внутреннего права США, как отмечалось выше, действия по применению силы, санкционированные Трампом, представляют собой нарушение Конституции США. Исходя из квалификации соответствующих действий как «войны», они не относятся к категории решений, которые президент США может принимать единолично в качестве главнокомандующего. Напротив, они подпадают под категорию применения силы, требующую одобрения Конгресса США.
Со времени гибели бывшего командующего силами «Кудс» Корпуса стражей исламской революции Касема Сулеймани в результате удара США в Ираке в 2020 году можно говорить о том, что в Иране стала ставиться под вопрос сила режима. После 7 октября 2023 года в ходе израильских атак мишенью стали и «прокси» Ирана. Тем самым сомнения в мощи Ирана вышли за пределы самого Ирана и распространились на Ближний Восток. Гибель руководства «Хезболлы», включая Хасана Насраллу, в результате израильских ударов в Ливане поставила под вопрос и разведывательные возможности Ирана.
Подобный подход был озвучен и в связи с убийством главы политбюро ХАМАС Исмаила Хании в штабе Корпуса стражей исламской революции в Тегеране. В ходе 12-дневной войны июня 2025 года сдерживающий потенциал и ударные возможности Ирана были протестированы США и Израилем. Иными словами, Иран в течение определённого времени подвергался ударам один за другим. В этом процессе угрозы Трампа и Нетаньяху в адрес Ирана потрясли мировую повестку. В условиях нарастающей напряжённости и тревоги Иран предпочёл сесть за стол переговоров и в своей риторике подчёркивал приверженность международному праву.
В то время как ожидалось, что развитие событий будет происходить за столом переговоров в рамках правовой допустимости, основной удар по Ирану пришёлся на первый день войны. Самая влиятельная и ключевая фигура системы, аятолла Али Хаменеи, был убит 28 февраля в результате совместной атаки США и Израиля. Не только на Ближнем Востоке, но и в мире самая влиятельная и сильная ключевая фигура антиамериканского и антиизраильского лагеря была «выведена из уравнения». Хаменеи, один из самых консервативных и жёстких представителей иранской политики, стал жертвой покушения в период, когда его состояние здоровья считалось серьёзным и обсуждались сценарии преемственности. После гибели бывшего президента Ибрахима Раиси, чьё имя называлось в числе возможных новых лидеров, в результате крушения вертолёта внимание было обращено на сына Хаменеи. Тот факт, что в первый день атак были ликвидированы ключевые фигуры режима, свидетельствует о намерении протестировать не только сдерживающий потенциал Ирана, но и его устойчивость. Для режима, иными словами для системы, будет иметь значение быстрое определение нового лидера после Хаменеи, а также назначение нового начальника генерального штаба вместо убитого.
В текущий период Трамп заявил, что война, начатая США и Израилем, может продолжаться дни, а возможно и недели. Обращения Трампа к иранскому народу и язык, использованный им при объявлении о смерти Хаменеи мировому сообществу, показывают, что он сосредоточен на смене режима, по крайней мере на ликвидации руководства Исламской Республики Иран. Следовательно, нельзя считать, что целью атак является весь Иран. Напротив, это свидетельствует о продолжении выбора стратегических объектов в качестве целей. Урановые объекты относятся к числу первых возможных целей в этом контексте. Баллистический ракетный арсенал Ирана и пусковые установки также могут быть уничтожены в ходе атак.
Баллистическая ракетная система Ирана являлась одной из основных причин, по которым Трамп выступал против Совместного всеобъемлющего плана действий, известного как Иранская ядерная сделка, подписанного при бывшем президенте США Бараке Обаме. Отмечая важность этого недостатка, Трамп, заняв пост президента, вывел свою страну из Плана. Для того чтобы переговоры 2026 года отличались, США настаивали на включении таких вопросов, как ракеты. Вашингтон уже нацелен на текст, отличный от Иранской ядерной сделки. Однако Тегеран возражал против включения этих ракет в переговоры, поскольку они играют ключевую роль в обороне страны.
Дипломатические переговоры и попытка вывести ядерную программу Ирана из категории проблемы посредством международного соглашения, иными словами — посредством права, вновь возвращают вопрос к международному праву и к взаимосвязи международных отношений с правом. Ограничение ядерного оружия стало актуальным в период холодной войны и было реализовано с вступлением в силу в 1970 году Договора о нераспространении ядерного оружия. Согласно Договору, кроме США, России, Китая, Франции и Соединённого Королевства, ни одно государство не должно обладать ядерным оружием. Иран является участником данного Договора с 1970 года. Более того, как следует из заявления, сделанного в феврале, Тегеран подтвердил приверженность своим обязательствам, вытекающим из Договора. Между тем известно, что Израиль является ядерной державой.
Запрет международным правом угрозы силой и применения силы напрямую связан с переговорами как одним из способов мирного урегулирования споров. В случае Ирана, пока переговоры продолжались, США и Израиль перевели стрелку на применение силы. Как уже отмечалось выше, вместо дипломатии была выбрана цель смены режима. Израиль, начиная атаку, использовал выражение «превентивный удар», пытаясь легитимировать нарушение запрета на применение силы в отношении Ирана. Этот дискурс является предметом споров в международном праве и сосредоточен на предположении о будущем нападении противника. Хотя утверждается, что он опирается на принцип самообороны, это остаётся спорным. Чаще всего прибегают к принципу превентивной самообороны, который противоречит праву на самооборону, закреплённому в статье 51 Устава ООН. Применение силы становится законным и легитимным только при выполнении условий, указанных в статье. Наиболее важным из этих условий является наличие фактически совершённого нападения. Лишь после такого нападения возникает право на самооборону.
Если оценивать совместную атаку США и Израиля в рамках статьи 51, становится очевидно, что речь идёт о нарушении права на самооборону и, следовательно, о нарушении запрета на применение силы. Как США, так и Израиль в разные периоды заявляли, что, нанося удары по различным странам, они действуют на основе принципа «превентивной самообороны». Вторжение США в Ирак в 2003 году и удар Израиля по иракскому ядерному реактору «Осирак» в 1981 году являются примерами такого подхода. Аналогичным образом предыдущие атаки Израиля на ядерные объекты Ирана пытались обосновать в той же логике.
В заключение следует отметить, что, как указано выше, не представляется, что целью было давление на Иран исключительно за столом переговоров. Подобно нарушению запрета на применение силы в Венесуэле, из заявлений Трампа следует, что в Иране также предполагается формирование нового лидера и нового режима, способного сотрудничать с США и Израилем. Ради этой цели международное право вновь сознательно и открыто нарушается дуэтом США–Израиль. В период, когда на глобальном уровне и особенно на Ближнем Востоке обсуждается смена парадигмы, выдвижение международного права на первый план в кратко-, средне- и долгосрочной перспективе представляется крайне маловероятным. Изоляция Ирана была вынесена в повестку ещё в первый срок Трампа через «План века». Вместо решения палестинской проблемы Израиль пытались интегрировать в Ближний Восток на основе противостояния Ирану. Данный подход был реализован посредством Авраамских соглашений. Бахрейн и Объединённые Арабские Эмираты, нормализовав отношения с Израилем в рамках этих соглашений, признали Иран общим врагом. Во второй срок Трампа эта картина реализуется посредством войны.
