Соединённые Штаты Америки (США) Президент Дональд Трамп своими настойчивыми заявлениями в отношении Гренландии на первоначальном этапе воспринимался международным общественным мнением как маргинальный, популистский и не заслуживающий серьёзного внимания политический выпад. В тот период такое восприятие, в сочетании с характерным для Трампа провокационным стилем и практикой риторики, бросающей вызов дипломатическим нормам, усиливало предположение о том, что высказывания по Гренландии являются временным политическим манёвром. Однако со временем устойчивость этих заявлений и их совпадение с более широкими интервенционистскими тенденциями внешней политики США показали, что данный подход выходит за рамки индивидуальной риторики и указывает на структурную ориентацию. Особенно с учётом того, что в последние годы Вашингтон всё чаще практикует легитимацию применения силы и вторичное отношение к международным нормам, гренландский вопрос начал приобретать для международной системы гораздо более глубокое, долгосрочное и потенциально дестабилизирующее значение. В этом контексте Гренландия перестала быть лишь спором о суверенитете над стратегическим островом и превратилась в проблему, проверяющую устойчивость международного права, Организации Североатлантического договора (НАТО) и союзнических отношений перед лицом безграничности политики великих держав.
Подход Трампа к Гренландии впервые стал предметом широкой публичной дискуссии в августе 2019 года, когда он открыто заявил о возможности «покупки» Соединёнными Штатами этого автономного региона, находящегося под суверенитетом Дании. Это предложение, отсылающее к почти забытому в современной практике международных отношений представлению, основывалось на допущении, что государственный суверенитет может переходить из рук в руки по логике рыночной сделки. Трамп пытался рационализировать эту идею, ссылаясь на геостратегическое положение Гренландии в Арктике, её богатый природно-ресурсный потенциал и военные интересы США. Подтверждение со стороны Белого дома того, что данное предложение всерьёз обсуждалось во внутрибюрократических кругах, показало, что речь идёт не о случайной риторической оговорке. В ответ жёсткая и однозначная реакция властей Дании и Гренландии ясно продемонстрировала значимость норм международного права, согласно которым принцип суверенитета не может быть предметом торга. Характеристика этого предложения премьер-министром Дании Метте Фредериксен как «абсурдного», а также последовавшая за этим отмена Трампом официального визита, наглядно показали, что вопрос в короткие сроки трансформировался из символического жеста в полноценный дипломатический кризис.
После первого обострения в 2019 году вопрос Гренландии на некоторое время исчез из повестки общественного обсуждения, однако это ни в коей мере не означало ослабления стратегического интереса Соединённых Штатов Америки к региону. Напротив, администрация Вашингтона всё более отчётливо стала рассматривать Арктический регион как новое и критически важное пространство конкуренции, прежде всего в контексте возрастающего глобального влияния Китая и России. В этом контексте Гренландия вновь выдвинулась на передний план не только вследствие своего геостратегического положения, но и как стратегический узловой пункт с точки зрения контроля над природными ресурсами региона и потенциальными морскими торговыми путями. Соединённые Штаты, усиливая своё военное присутствие через базу Питуффик (бывшая база Туле), модернизировали системы радиолокационного наблюдения и раннего предупреждения, тем самым наращивая оборонный потенциал в Арктике. Помимо этого, расширение дипломатического присутствия, предоставление прямой финансовой помощи и инвестиции в инфраструктурные проекты в период администрации Байдена рассматривались как признаки более скрытого, но систематического процесса наращивания влияния. Данный процесс сформировал для Дании двойственную дилемму: с одной стороны — необходимость сохранения союзнических отношений с США в сфере безопасности и обороны, с другой — риск фактического размывания суверенных прав над Гренландией, что вынуждало руководство в Копенгагене постоянно поддерживать крайне чувствительный баланс. В результате Гренландия превратилась в пространство, обладающее одновременно высокой уязвимостью и исключительной стратегической значимостью как в контексте национального суверенитета, так и международной безопасности.
С возвращением Дональда Трампа на пост президента в 2025 году вопрос Гренландии вновь оказался в центре международной повестки, однако на этот раз — в значительно более жёсткой и прямолинейной риторической форме. На данном этапе язык Трампа вышел за рамки идеи «покупки» и трансформировался в открытую претензию на необходимость фактического контроля Соединённых Штатов над Гренландией. В качестве обоснования вновь был выдвинут аргумент «угрозы со стороны России и Китая». Однако подобная риторика выявила ситуацию, которую можно считать исключительной даже в истории НАТО. Речь идёт о структурном кризисе, при котором одно государство — член Североатлантического альянса — выдвигает притязания на территорию другого государства — также члена НАТО. Это напрямую подрывает фундаментальные принципы альянса, основанные на взаимном доверии и уважении суверенитета. Заявление премьер-министра Гренландии о том, что «мы не хотим ни принадлежать Соединённым Штатам, ни находиться под их защитой»[1], наглядно демонстрирует, что данное напряжение выходит далеко за рамки двустороннего дипломатического спора и затрагивает более глубокий кризис, связанный с идентичностью, легитимностью и механизмами функционирования НАТО как военно-политического союза.
Эта дискуссия была выведена на качественно иной уровень прежде всего вмешательственной политикой Соединённых Штатов Америки (США) в отношении Венесуэлы. Тот факт, что Вашингтон де-факто продемонстрировал возможность прямого применения силы против внутреннего политического порядка суверенного государства, превратил ранее рассматривавшиеся в контексте Гренландии теоретические сценарии в конкретную и реалистичную угрозу безопасности. Венесуэльский пример показал, что угрозы США могут не ограничиваться риторикой и что по мере расширения трактовки «национальных интересов» граница между союзником и противником способна становиться размыта. В сочетании с туманными, но крайне угрожающими заявлениями Дональда Трампа о том, что «когда речь идёт о национальных интересах, мы не будем колебаться»[2], это обстоятельство сформировало у Дании и Гренландии серьёзное ощущение уязвимости.
Несмотря на то что официальные реакции внутри НАТО на эти события характеризуются взвешенным и осторожным языком, в неформальных дипломатических кругах наблюдается отчётливая эрозия доверия. Основополагающие принципы Альянса — суверенитет, территориальная целостность и взаимная солидарность — впервые столь открыто подвергаются сомнению со стороны одного из союзников. В этом контексте заявления как со стороны Европейского союза, так и государств — членов НАТО свидетельствуют о том, что вопрос Гренландии превращается в структурную зону напряжённости в трансатлантических отношениях. Президент Франции Эммануэль Макрон в своём выступлении в Давосе подчеркнул, что размывание международного права и союзнических норм ведёт глобальный порядок в сторону «безнормности», предупредив, что силовые подходы могут иметь неприемлемые последствия для европейской безопасности[3].
Аналогичным образом премьер-министр Италии Джорджа Мелони заявила, что односторонняя и принудительная риторика Соединённых Штатов в отношении Гренландии может поставить под сомнение политическую и правовую легитимность американского военного присутствия в Европе. Она подчеркнула, что в случае продолжения подобных шагов переоценка вклада американских военных баз в обеспечение европейской безопасности может стать неизбежной[4]. Данное заявление Мелони следует рассматривать не как прямой вызов Вашингтону, а скорее как предупреждение о том, что в условиях подрыва внутрисоюзной солидарности в европейском общественном мнении могут усилиться сомнения в отношении американского военного присутствия. Другие европейские союзники, включая Германию и Великобританию, в схожем ключе подчеркнули необходимость рассмотрения вопросов арктической безопасности в рамках коллективных механизмов принятия решений, указав на то, что односторонние инициативы США могут создать долгосрочные риски для институциональной целостности НАТО. Эти события свидетельствуют о всё более отчётливом стремлении Европы вывести Арктику из статуса пассивного пространства соперничества между США, Россией и Китаем и сформировать внутри альянса более сбалансированное распределение силы.
Заявления Дональда Трампа о том, что Соединённые Штаты «так или иначе получат Гренландию»[5], а также его высказывания о том, что возможный ущерб для НАТО в ходе этого процесса является для Вашингтона второстепенным вопросом, превратили Гренландию в европейских столицах в символический порог, выходящий далеко за рамки обычного территориального спора об одном острове. В этом контексте Гренландия, преодолевая свои географические границы, стала представлять собой более широкий вопрос политики силы — вопрос о том, какие государства в будущем могут оказаться объектом давления, по каким основаниям и под какими дискурсами безопасности. Заявления России о возможности интеграции Гренландии с иной державой посредством референдума наглядно демонстрируют, что данная уязвимость способна быть трансформирована крупными державами в стратегическую возможность.
В итоге вопрос Гренландии выступил как наглядный пример того, что международный порядок всё в большей степени смещается в сторону открытой и ничем не прикрытой политики силы, выходящей за рамки личного стиля Дональда Трампа. Интервенционистская политика США в отношении Венесуэлы придала заявлениям по Гренландии качественно иное измерение, превратив их из инструмента переговорного торга или дипломатического давления в контекст потенциальной угрозы применения силы. Сегодня Гренландия, помимо своего стратегического положения в Арктике, предстаёт как критический вопрос, испытывающий на прочность международное право, НАТО и устойчивость союзнических отношений.
Вероятность вооружённого конфликта в Европе на данном этапе, исходя из существующих индикаторов, представляется низкой. Основными причинами этого являются сохраняющаяся функциональность механизмов коллективной безопасности между странами — членами НАТО и Европейского союза, активное использование дипломатических каналов, а также отсутствие у США необходимости в прямой военной интервенции ввиду сохранения своего военного присутствия в ключевых точках, таких как база Питуффик. Вместе с тем кризис вокруг Гренландии несёт в себе крайне опасный сигнал, поскольку наглядно демонстрирует тенденцию великих держав к вторичному отношению к международным нормам и их склонность к безграничной политике силы. Рост экономических и стратегических интересов России и Китая в регионе, агрессивная риторика США и тревожные реакции европейских союзников свидетельствуют о том, что Гренландия, на первый взгляд воспринимаемая как локальный региональный вопрос, обладает потенциалом перерасти в кризис, способный вызвать цепные эффекты в более широкой архитектуре безопасности.
Таким образом, хотя утверждать, что война в Европе в ближайшем будущем является неизбежной, было бы преувеличением, досье Гренландии наглядно демонстрирует, что политика великих держав, не признающая ограничений, становится предвестником новых и трудно прогнозируемых кризисов, способных напрямую угрожать европейской архитектуре безопасности. В этом контексте рассматриваемый вопрос выходит за рамки спора вокруг одного острова или региональной безопасности и превращается в наглядный тест на уязвимость международного права и союзнической солидарности, одновременно вынуждая Европу пересматривать свои подходы к безопасности и стратегические приоритеты.
[1] «Ответ Гренландии Трампу: мы не хотим быть американцами», Deutsche Welle, https://www.dw.com/tr/gr%C3%B6nlanddan-trumpa-yan%C4%B1t-amerikal%C4%B1-olmak-istemiyoruz/a-75460313 (Дата обращения: 26.01.2026).
[2] «Read Donald Trump’s ‘America First’ Foreign Policy Speech», Time, https://time.com/4309786/read-donald-trumps-america-first-foreign-policy-speech/, (Дата обращения: 26.01.2026).
[3] «Давос-2026: специальное выступление Эммануэля Макрона, Президента Франции», Всемирный экономический форум, https://www.weforum.org/stories/2026/01/davos-2026-special-address-by-emmanuel-macron-president-of-france/, (Дата обращения: 26.01.2026).
[4] «Мелони бросает вызов Трампу по вопросу Гренландии: назвала это “ошибкой” и заявила, как следует поступить», Türkiye Gazetesi, https://www.turkiyegazetesi.com.tr/dunya/meloniden-trumpa-gronland-resti-hata-dedi-yapmasi-gerekeni-acikladi1764230?s=1, (Дата обращения: 26.01.2026).
[5] «Гренландия стоит перед “судьбоносным моментом”, поскольку Трамп заявляет, что США “так или иначе” её получат», NBC News, https://shorturl.at/UwZgE, (Дата обращения: 26.01.2026).
