Период пост-Холодной войны знаменует не только распад СССР, но и рождение многих новых теорий, концепций и институтов. А то, что некоторые «старые» или «ныне существующие» до сих пор продолжают существовать без замены на новые концепты, сами по себе являются проблемами.
Эта же проблема лежит в основе «вопроса идентичности», заставляющая спрашивать себя «кто я» или «кто мы» в этом новом миропорядке после падения биполярного мира. Народы/государства, которые не могут дать ответ на этот вопрос, либо исчезли, либо борются за свое выживание.
Одним из государств, ищущих ответ на этот вопрос посредством разных моделей, была, конечно же, Российская Федерация. Этот поиск, который мы подробно обсудим ниже, с точки зрения россиян можно рассматривать как утрату десяти лет в пустую.
О втором десятилетии уже такое не скажешь. Россия, перед фактом «поражения» и кризиса «идентичности», с которой она столкнулась после окончания Холодной войны, находится в поисках новых моделей и некоторые их них уже пытается применять на практике, что делает ее саму по себе отдельной моделью. «Русской моделью», как это можно будет назвать, интересуется также и Турция. Потому что, это не первый раз.
«Сильное лидерство» — «Сильная система» — «Сильное государство»
Как я уже подчеркнул в своей предыдущей статье, Россию для Турции и других стран делает привлекательной, конечно же, не только ее системы вооружений. Главное тут опыт России и ее ответ на угрозы, с которыми она столкнулась в период после окончания Холодной войны.
В частности, события после прихода Владимира Путина еще раз демонстрируют, насколько важна сильная система и лидерство в странах с мощным геополитически-стратегическим положением. Итак, на основе «Русской модели», прежде всего, лежит сильное лидерство. Без сильного лидера не может работать и система, и такие страны легко могут подвергнуться угрозам «балканизации» или «югославизации». Ельцинская эпоха – один из лучших тому примеров.
Наибольший успех Путина в том, что он хорошо сравнивает сильные и слабые стороны своей страны и соответствующим образом строит политику. Действительно, Россия не имеет серьезной конкурентоспособности и потенциала против Запада в вопросе «мягкой силы», и вынуждена формировать новую международную систему через «грубую силу», добиваясь, таким образом, того, чего она хочет. Это, конечно, успех именно Путина.
Одна из самых важных секретов успеха Путина заключается в том, что он отлично знает свою страну и что он приходит из бюрократии по безопасности, в то время, когда международная система идет в процесс реструктуризации, ориентированного на безопасности. В этом контексте КГБшное прошлое Путина – это отличный шанс для России. Потому что сегодня спецслужбы, или как их называют, «армии призраков», идут на один шаг впереди вооруженных сил.
Доктрины Путина, опубликованные после его прихода во власть, имеют здесь большое значение. Эти доктрины в начале правления Путина реализовали эффективную и содержательную «политику ближнего зарубежья России». К тому же, как я уже указывал в своей предыдущей статье, Россия находится в поисках «Империи ближнего зарубежья» с некоторыми государствами вокруг себя, и значительно продвинулась вперед в этом вопросе.
«Российская/Путинская модель»…
Как еще упоминалось выше, в период после Холодной войны Российская Федерация, столкнувшись с угрозой «югославизации», начала искать ответы на сложившуюся ситуацию и начала следовать политике полной прагматизма: 1. Несмотря ни на что, западничество, 2. Панславизм, 3. Паназиатизм, 4. Евразийство.
В этой конфигурации, несомненно, следующие пять фактов обеспечили решающее преимущество: 1. Исторический опыт и ценности; 2. Историческая география и глубина; 3. Понятие исторической миссии; 4. Целостность концепции центр-периферия; 5. Идея сильного государства и лидерства.
В этом контексте, политика Путина, которая воплощает в себе принципы «стабильности-последовательности-преемственности» с учетом баланса между «политикой-стратегией-средствами» в ответ на угрозы против России, является, в сущности, «Российской моделью» или «моделью Путина».
С другой стороны, важно подчеркнуть, что эта модель, создавая привлекательного/сильного лидера в лице России или Путина, несет с собой скрытую проблему в отношениях в среднесрочной и долгосрочной перспективе с другими актерами, в том числе и с Турцией.
И как это препятствие будет влиять на будущее отношений между Турцией и Россией? Можно ли реализовать «модель Путина»? Если она уже в применении, то на какой стадии находится Турция? Какова роль этой модели в контексте встречи президента США Дональда Трампа с президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом, а затем с Путиным? Я постараюсь ответить на эти вопросы в моей следующей статье…
