Я уверен, что у вас в головах неразбериха. Но я не думаю, что слишком сложно понять, о чем я говорю. Повесткой дня в течение длительного времени является «Турция-США» и будущее отношений между Турцией и Западом в этом контексте. Это, конечно, включает отношений между Турцией и Европейским союзом (ЕС) и отношений между Турцией и НАТО. Другие темы являются производными от политического, военного и экономического измерения этих отношений.
В период когда турецко-американские отношения находятся на пике кризиса, когда стороны готовят военные топоры и бьют барабаны, когда двусторонние отношения определяются «антогоничными»; состоявшийся в Анкару два внезапных/критических визита на высоком уровне начали новый период неопределенности.
Поэтому нет «решения», как вы могли ожидать, но речь идет о «замораживании» проблем/кризиса. Обе стороны знают, что находятся на грани войны, и если так посмотреть, то обе стороны не хотят горячей битвы/войны.
Потому что они очень хорошо знают силы друг друга и на что они способны. Необходимость создания этого механизма до середины марта, как само собой разумеется, подтверждает его актуальность, особенно в отношении США.
Самое последнее чего хотели бы США – это потерять Турцию, более того, воевать против него. Поэтому они пытаются придумать ряд формул чтобы успокоить «союзника» Турцию и развеять напряженность. «Совместный механизм» является частью этой формулы. Так что, Соединенные Штаты еще не отказались от Турции и от целей и проектов на Ближнем Востоке.
Действительно, заявления, сделанные после решения «совместного механизма», подтверждают это. Например, в США высокопоставленный представитель МИД в заявлении, которое он сделал в отношении возможных санкций против Турции в связи с S-400 заявил следующее: «На данный момент мы действительно не хотим раздражать Турцию, так что мы можем сказать «нет проблем» для нас.
В этом случае, действительно ли США позволит Турций начать новое сотрудничество с Россией на основе S-400? Конечно, нет. Потому что они очень хорошо знают, что Турция с этими системами вооружения выйдет из «Западного клуба», или станет членом другого клуба, или создаст свой собственный клуб.
Еще один момент, о котором они знают, это то, что создание собственного клуба Турций, во всяком случае, будет противоречит их интересам, и будет отвечать интересам членов других клубов. Потому что каждый шаг против Запада зачисляется в виде доходного дивидента антизападному восходящему блоку, и он принимается как таковой. Факт того, что турецко-российские отношения достигли быстрого прогресса, несмотря на многие проблемы заключается в этом прагматичном подходе Москвы и «других», действующих вместе с ней.
Хотя поздно, США, похоже, поняли это, и как «другие» почувствовали необходимость начать процесс «нормализации» отношении с Турцией. В этом контексте, двусторонние отношения которые скитались между «Стратегическим партнерством-Модельным партнерством и Лживым партнерством» вновь определяются как «стратегические».
Мы можем назвать эти отношения «Новым стратегическим лживым партнерством» через которого США пытаются выиграть время. Поскольку в нынешних условиях, между Турцией и США, как в других случаях, процесс успешной «нормализации» «ориентированных на результатах» не представляется возможным. По крайней мере, Соединенным Штатам больше не удается установить в одностороннем порядке стратегическое партнерство с Турцией, как это было прежде.
Спрашиваете «почему?». Тогда, позвольте мне изложить по пунктам: 1) Как уже упоминалось выше, США и Турция не отказались от своих основных приоритетов в регионе. США должны сначала объяснить это. 2) США по-прежнему используют двусмысленные выражения. Например, когда государственный секретарь США говорит «Мы хотим, чтобы Мюнбич находился под контролем наших союзников», кого он имеет в виду в качестве «союзника»? 3) США нацелены на униполярную мировую систему, когда Турция выступает за многополярный мировой порядок и стремится стать одним из этих полюсов.
Этот последний пункт сам по себе является камнем преткновения, не говоря уже о других пунктах. Поэтому основом «совметного механизма» должны быть переопределение в будущем сути турецко-американских отношений имея в виду приоритетов, чувствительность, новых реалии, целей и принимая во внимание новую волю Анкары и создавая на этой основе рамки для сотрудничества.
Пока это определение не сделано, речи и не может быть о «нормализаций» в реальном смысле. Тема является не чем иным, как «конъюнктурным/вынужденным смягчением» и «временной» стратегией, последствия которого будут более глубокой и разрушительной.
Нет необходимости напоминать, события в Анкаре ноября 2007 года и обещания данные после этих событий, значения «Модельного партнерства» в 2009-2011 годах, как они «кинули» в 2012 году, и как они занимаются замаскированными/косвенными и прямыми вмешательствами с 2013 года. По сути, министр иностранных дел Мевлют Чавушоглу говорит, что «темы, о которых мы говорим, не должны остаться пустыми словами». Это означает, что между сторонами все еще существует «недоверие».
С другой стороны, любопытно узнать, как этот «механизм партнерства» повлияет на тройку «Турция-Россия-Иран», и не пытается ли США, в качестве скрытого плана, разрушить эту тройку через этот механизм…
Поэтому этот процесс «нормализаций» турецко-американских отношений не должен быть причиной «подозрения» со стороны Тегерана и Москвы и не должен портить отношения между Турцией, Россией и Ираном.
Я уверен, что Анкара приняла меру предосторожности. Безусловным признаком является, по крайней мере, решимость по поводу S-400. Одновременная «нормализация», инициированная Германией, также может рассматриваться как часть этого нового процесса. Таким образом, Турция решительно придерживается политики баланса и расширяет и углубляет пространство для маневра во внешней политике.
Поэтому Анкара не хочет придавать особого смысла «Механизму партнерства», инициированный с США. В противном случае, Турция снова окажется заложником одностороннего отношения!
